Сожги мир дотла
Шрифт:
— Этот мужчина и есть владелец «Авернуса»? — мне всё ещё казалось, что он больше подходит для рекламы зубной пасты или люксовых авто.
Нэш тихо рассмеялся. — Ченс? Нет, не владеет, хотя все так думают.
Я недоуменно нахмурилась.
Нэш указал большим пальцем на Бастиана: — Владелец — он.
Бастиан смахнул невидимую пылинку с плеча пиджака. — Учитывая мою прошлую… занятость, у меня не было желания становиться публичным лицом казино. Ченс делает это за меня и получает достойное вознаграждение.
Теперь
Он улыбнулся мне. — Я очень люблю тень. — Бастиан склонил голову набок. — Твоё лицо сегодня выглядит лучше.
— Спасибо. — Он был любезен. Отёк сошёл, хотя синяки всё ещё впечатляли. По крайней мере, губа почти зажила.
— Я вас оставлю, — произнёс Бастиан. — Мне нужно на встречу. Давайте как-нибудь поужинаем. — Он подмигнул мне. — Джорджи, я с нетерпением жду возможности узнать тебя поближе.
Нэш помрачнел. — Не подмигивай ей.
Это лишь рассмешило Бастиана. Я смотрела, как он удаляется; его походка была завораживающей.
Нэш взял меня за руку, и мы снова вышли на тропинку к его вилле. — Нужно проверить орхидеи.
— Можно мне снова их полить?
— Да.
— Итак, ты выращиваешь орхидеи, Лэндон стал врачом, а Бастиан владеет казино.
— Именно. Он сам построил это место.
— Должно быть, оно стоило целое состояние.
— Бастиан служил в ЦРУ. Во время своего последнего задания он… наткнулся на кое-что ценное, что пыталась скрыть его цель. В любом случае, у него были причины оставить прежнюю жизнь, и он решил пустить случайную прибыль в благое дело.
— Что, вроде как нашёл сейф, набитый золотом? — пошутила я.
— Нет. Несколько мешков необработанных алмазов.
Я в изумлении приоткрыла рот.
— Он воздвиг «Авернус» на выручку от их продажи. Люди борются за право здесь работать. Он платит самые высокие зарплаты и предлагает лучшую страховку и льготы.
— И поддерживает фонды для ветеранов. — Почему «Авернус»? Откуда такое название?
Уголок губ Нэша дрогнул. — Это название вулканического кратера и озера в Италии. В римской мифологии считается, что это вход в подземный мир.
— А раз он бывший наёмник, то подземное царство ему подходит.
— Лучший ресторан в казино называется «Элизиум».
Я ахнула. «Элизиум». Я слышала о нём раньше. Там работал шеф-повар мирового уровня, а столик нужно было бронировать за несколько месяцев. — «Элизиум» — это ведь что-то вроде рая в греческих мифах?
— Это часть подземного мира, предназначенная для праведников и героев или тех, кого отметили боги.
Впереди показалась оранжерея, и Нэш притянул меня ближе.
— А что насчёт Коула и Алессио? — спросила я. — Чем занимаются они?
— Тебе, наверное, лучше этого не знать.
— Могу поспорить, они в армии не служили.
— Нет, не служили. — Он открыл дверь
Я глубоко вдохнула смесь запахов: влажной земли, цветов и удобрений. Вскоре в моих руках оказалась зелёная лейка, и я принялась поливать нуждающиеся в этом орхидеи. Нэш подошёл к верстаку, чтобы заняться цветами, которые он размножал.
Закончив, я опустилась на низкую деревянную скамью в самом центре оранжереи. Отсюда невозможно было догадаться, что ты в городе, тем более в Лас-Вегасе. Я почувствовала, как меня окутывает покой. Интересно, сколько раз Нэш сидел здесь вот так же.
Мой взгляд переместился на него: он склонился над рабочим столом. Я столько раз грезила о нём, и вот он здесь — большой, сильный и такой настоящий. Заботится обо мне, помогает, защищает.
Я знала, что нельзя привыкать к этому, нельзя позволять себе зависеть от него. Но бороться с влечением было свыше моих сил.
Поднявшись, я поставила лейку и подошла к нему.
Он поднял голову. — Ты устала? Можем вернуться в дом.
— Я в порядке. — Я увидела орхидею на столе и ахнула. — Нэш, это невероятно.
Цветы были ярко-синими. На стебле красовалось несколько пышных бутонов с нежной жёлтой сердцевиной. Я никогда не видела ничего подобного.
— Синие орхидеи — большая редкость, — пояснил он. — В магазинах встречаются похожие, но это обычные цветы, в которые ввели краситель.
Я поморщилась.
— А это австралийская орхидея, одна из немногих с естественным синим окрасом. Лепестки распускаются утром и закрываются к вечеру.
— Она восхитительна.
Он вытер руки о тряпку и потянулся ко мне. Когда он заправил прядь моих волос за ухо, я подавила дрожь.
Рядом с ним всё внутри меня оживало.
— Не так восхитительна, как ты.
Его слова пронзили меня, и я встретилась с ним взглядом. — Мне кое-что нужно.
— Что угодно. Всё, что захочешь.
— Мне нужно, чтобы ты меня поцеловал.
Он сдавленно простонал. — Джорджи…
— Моя губа почти зажила.
— Я не вынесу, если причиню тебе боль.
Я вцепилась в его рубашку, сминая ткань. — Ты причинишь мне боль, если не сделаешь этого. Мне нужно почувствовать… покажи мне, что всё это реально, а не сон, от которого я вот-вот проснусь и…
Его рука скользнула в мои волосы, приподнимая моё лицо.
Сердце замерло, а затем забилось вскачь. — Нэш…
Его губы накрыли мои. Он был осторожен, я чувствовала, что он всё ещё сдерживается. Ощущая его бороду на своих щеках, я застонала, когда наши языки переплелись.
С хриплым звуком он углубил поцелуй и притянул меня вплотную. Я прильнула к нему, цепляясь пальцами за твердые бицепсы. Я чувствовала его возбуждение сквозь плотную ткань джинсов, то, как он давил мне в живот.