Сожаление
Шрифт:
Неверие отразилось на ее мягких бледных чертах лица, несомненно, не поняла, почему я не взял ее прямо здесь, в этом кресле, при ее очевидном желании иметь меня. Может быть, она привыкла получать то, что ее маленькая душа пожелает. Я мог понять почему, ведь ее красоты достаточно, чтобы ошеломить среднестатистического мужчину. Ее глаза проследовали от моих губ до татуировки на руке.
– У меня такое чувство, будто кто-то пытается избавиться от меня. Не в настроении для игр сегодня?
– ее голубые глаза поймали мои, и вдруг больше не стали казаться такими яркими.
Да, возможно, я действительно хотел избавиться от нее. Она не получит ничего, то, как она смотрела на меня, ничего не значит, но вернуло к воспоминаниям, как вчера вечером на крыше я погружал себя глубоко в Феникс. Я клянусь, что могу закрыть глаза, перевернуть эту телку и взять ее прямо здесь, в этом кресле, но буду представлять только Феникс. Это не совсем справедливо. Не то, чтобы я, как правило, играл честно. Уже нет.
– Послушай. При всем уважении, но у меня есть место, где я хотел бы быть. Присутствие здесь удерживает меня от этого. Я ценю свой бизнес, а также новых клиентов, которых ты привела мне за эти месяцы, но не в настроении быть здесь, и у меня много всякого дерьма на уме.
Я поднес иглу к ее бедрам, и она застонала, пытаясь скрыть боль. Я знал эти игры слишком хорошо. Многие девушки приходят сюда и ведут себя так, как будто татуировка - это не больно, пытаясь получить Тайлера или меня. В прошлом это, возможно, сработало бы. На самом деле, это работало, однако, не сейчас. Не после того, как я попробовал сладкое совершенство, у которого вкус и запах кексов. Теперь каждый раз, когда я буду смотреть на кекс, у меня, вероятно, случится гребаная эрекция.
– Ну, красавчик, по выражению твоего лица, я бы сказала, что это имеет отношение к женщине, - сказала она, оглядывая меня и сжимая стул.
– Если любая девушка заставляет тебя чувствовать то, что, я думаю, ты чувствуешь, - она сделала паузу, чтобы посмотреть на мой член, и после этого ее губы сложились в игривую ухмылку.
– Тогда она не стоит твоего времени или твоего удовольствия.
Я поставил пистолет, почистил татуировку, намазал слой мази и прикрыл ее, затем спрыгнул с кресла и снял перчатки.
– Что-то вроде того. Все сложно, - я повернулся и посмотрел ей в глаза, у нее загорелась искра надежды.
– И поверьте мне, она еще как стоит того.
Я приготовился встать, но она потянулась к моей рубашке, зажала ее в руке и потянула меня в кресло, так что мои руки оказались по обеим сторонам ее бедер. Она наклонилась и прикоснулась губами к моему уху, тем временем водя рукой по спине.
– Если она причиняет тебе боль, то она того не стоит, - она облизала мое ухо, затем схватила мое лицо и притянула его ближе к ней.
– Я вся твоя, если ты хочешь. Могу сделать много вещей, чтобы выкинуть ее из твоих мыслей, - последнее слово она прорычала, затем провела нижней губой по моему подбородку, останавливаясь прямо около рта. Я чувствовал ее теплое дыхание на своих губах, и если она вздохнет сильнее, наши губы соприкоснутся. Черт, нет. Мне это не нужно.
Я отвернул лицо от нее и, сжимая за талию,
– Я в порядке. Как уже сказал, мне кое-где нужно быть, - сухо сказал ей.
Поправив свои маленькие джинсовые шорты, чтобы прикрыть трусики, она покачала головой и потянулась на пол за сумочкой.
– Ну, хорошо, - она кинула сумочку на кассу и начала копаться в ней, выглядя так, словно только что играла.
– Что я тебе должна?
В этот момент меня это заботило меньше всего. Я просто хотел выйти отсюда, пока не сошел с ума и не разбил что-нибудь гораздо большее, чем то зеркало, которое разбил на прошлой неделе.
Почему я не могу перестать думать о ней? Она, бл**ь, разрушает меня. Перед тем, как я уехал, она сказала, что работает сегодня вечером. Я не удивлюсь, если она и мой брат в одной смене. Если он знает, что произошло между нами, то и не удивлюсь, если он попытается залезть к ней в трусики, чтобы просто отвоевать ее обратно. Только мысль о нем, берущем ее со спины и трахающем ее, уже сводит меня с ума. Я по полной облажался.
– Я не знаю. Дай тридцатку. Мы делаем успехи, созвонимся.
Она вытащила деньги из бумажника и положила их на прилавок, размещая сигарету между своих пухлых губ. Затем она подняла глаза и убрала сигарету с легкой улыбкой.
– Ну, по крайней мере, я получила скидку за это. Хотя, я бы предпочла что-нибудь получше. Ты будешь часто меня видеть в будущем. Ни у кого нет таких хороших рук, как у тебя.
Я молча взял деньги и положил их в ящик, затем проводил ее к двери.
– Приятно знать. Ты заперла двери?
Она с сомнением посмотрела на меня, пока рылась в поисках ключа.
– Да, а что?
– Просто будь осторожна, - я открыл дверь для нее и, прислонившись, наблюдал, как она идет к своей машине, хотел быть уверен, что она там в безопасности. Как только она уехала, я быстро закрыл магазин и заблокировал двери позади себя.
Сегодня вечером я на Харлее, и все, что хотел сделать, это быстрее запереть все, чтобы запрыгнуть и прокатиться с ветерком.
Оказавшись на улице, я ехал разгоряченный и возмущенный, прохладный воздух давал мне небольшой выход эмоциям. Я гонял в течение часа, затем, наконец, подъехал к гаражу. Езда немного разогнала мои мысли. Но не так, как обычно.
Я зашел в дом, и увидел Рейн, стоящую в ожидании меня. Я опустился на колени перед ней и погладил ее по голове, потер за ухом над неровным шрамом, который остался там от ее предыдущих владельцев. Шрам около семи дюймов в длину. Требуется много сил, чтобы проглотить гнев каждый раз, когда чувствую его. Она не заслуживала такого обращения, которое получила. Это все фигня.
– Моя девочка голодная?
– она завиляла хвостом и поставила лапу мне на колено. – Пойдем, девочка.
Она последовала за мной на кухню и сидела перед своей миской, пока я открывал банку с ее любимой едой и заполнял ее чашку свежей водой.