Создатель меча
Шрифт:
Дел изучила мою позу.
— С тебя капает на пол.
— Ничем не могу помочь, мне колени свело, — теперь я сидел поудобнее и с удовольствием провел куском коричневого мыла по грязной груди. — Значит ты думаешь, что мы можем выиграть немного денег? Хотя мы оба не в форме?
— Мы бы давно были в форме, если бы ты согласился войти в круг, — Дел вежливо улыбнулась. — Сколько раз я тебя об этом просила.
— Нет, — я заскреб мылом еще энергичнее, волос зацепился за ноготь и я вырвал
Дел встала, выскользнула из перевязи, положила ее на кровать.
— Если ты намерен избавиться от бороды, — сказала она, — лучше я тебе помогу. Ты себе горло перережешь.
— До сих пор не перерезал… я брил это лицо дольше, чем ты живешь на свете.
Дел приподняла одно плечо.
— Я привыкла брить отца. Он был ненамного старше тебя, — без моего разрешения — и игнорируя мою тихую ругань — она подошла к стулу около бочки и взяла мой недавно наточенный нож. — Намыль лицо, — предложила она.
Аиды, ну какой смысл спорить по пустякам. Я покорно намылился и откинул голову, как и было приказано. Попытался не морщить лицо, когда Дел прижала лезвие к моей коже.
— Сиди тихо, Тигр, — потом, когда я застыл. — А эти шрамы еще болят?
— Шрамы песчаного тигра? Нет, уже нет, — я помолчал. — Но если ты их порежешь, думаю, что могут заболеть.
— Я не собираюсь их резать, — рассеянно пробормотала Дел. Она сосредоточенно сбривала бороду между двумя шрамами, а я чувствовал что сильно рискую. — Они становятся белее и тоньше с годами, — отметила Дел. — Представляю, как раньше они болели.
— Как в аидах, — согласился я, — правда тогда мне было не до них. От кошачьих когтей досталось не только лицу, а когти этих кисок парализуют жертву. От яда я был полумертв пару недель. Мне повезло, что я выжил.
— Ты выжил благодаря Суле.
Да, благодаря Суле. Благодаря женщине племени Салсет, которая не дала мне умереть. Она пошла против воли шукара и всего племени, которые решили, что лучше позволить непокорному чуле переселиться в другой мир. Потому что все они знали, что убив песчаного тигра, я завоевал свободу.
Я пошевелился. Имя Сулы вызвало воспоминания, которые я предпочел бы забыть.
— Ты закончила?
— Еще и половины не сделала.
Ее коса свисала с плеча. Пушистый кончик щекотал мою грудь.
И мне вдруг, в одну секунду, неожиданно, стало трудно дышать. Я поежился, начал выпрямляться, но тут же снова нырнул пониже.
— Дел, ты думаешь…
— Не дергайся.
Она и не представляла, как это было трудно, учитывая обстоятельства.
— Ты говорила, что не будешь притворяться, играть в женские игры…
Она прищурила голубые глаза.
— Что?
— Игры, — рявкнул я в расстройстве. —
— Я тебя брею.
— Верни мне нож, — я наклонился вперед, поймал ее запястье и вырвал у нее нож левой рукой. — Если ты думаешь, что я, прожив тридцать пять или тридцать шесть лет — или не знаю, сколько там — не изучил ваши женские трюки, ты моложе, чем я думал.
Что, вообще-то, не делало меня счастливее. Я сидел в остывшей воде и смотрел на Дел, сжимая мокрый нож с мыльной пеной и клоками бороды.
Дел стояла надо мной, уперев руки в бедра.
— Если ты думаешь, что я взяла две комнаты, а потом решила тебя подразнить…
От расстройства я не справился с собой.
— Это обычно для женщин!
— Для некоторых может быть, но не для всех. И уж конечно не для меня.
Я яростно поскреб затылок.
— Может и нет, может ты не нарочно, но это не меняет того…
— …что ты себя не контролируешь?
Я уставился на нее.
— Ты МОГЛА БЫ принять это как комплимент.
Она подумала.
— Могла бы.
— Ну и что? Могу я спокойно побрить собственное лицо?
Кто-то постучал в дверь.
— Пошел вон, — пробормотал я, но Дел повернулась ко мне спиной и пошла открывать.
На пороге стоял незнакомый Южанин. Меч он носил в перевязи.
— Песчаный Тигр? — спросил он.
Я слабо кивнул. Мечтая, чтобы в этот момент меч был у меня в руке, а не лежал на стуле, и понимая, что в голову лезут какие-то глупости. А о чем еще можно думать сидя голым в бочке? Разве только о собственной уязвимости. Незнакомец ухмыльнулся, показав безупречно белые зубы.
— Меня зовут Набир, — сказал он. — Я хотел бы потанцевать с тобой.
Набир был молод. Очень молод, лет восемнадцати. И я готов был поспорить, что колени у него не болели.
— Поговорим завтра, — отмахнулся я.
Глубокая морщина прорезала его лоб.
— Завтра меня здесь не будет. Завтра я поеду в Искандар.
— Искандар, Искандар! Что все забыли в этом Искандаре? — рявкнул я.
Такой вспышки Набир от меня не ожидал и откровенно растерялся.
— Оракул говорит, что джихади…
— …появится в Искандаре, это я знаю. Об этом, по-моему, все уже знают, — я хмуро посмотрел на мальчика. — Но тебе-то что? Ты не похож на религиозного фанатика.
— Конечно, — он сделал быстрый, рассеянный жест. — Я — танцор меча, поэтому я туда и еду.
Я яростно поскреб шрамы, радуясь, что хоть наполовину избавился от бороды.
— Зачем молодому, предположительно неглупому танцору меча ехать в Искандар? Там нечего делать.
— Все туда едут, — сказал он. — Даже танзиры.
Я безучастно посмотрел на Дел и эхом отозвался: