Создатель королев
Шрифт:
— Мне страшно! — с трудом проговорила она. — Я вас не понимаю… Кто вы?
— Я человек, готовый защищать Ваше величество ценой собственной жизни. Мое имя — Жером Фандор!
— Вы — Жером Фандор? Мой злейший враг! Муж Елены Майенбургской, самозванки, задумавшей лишить меня трона! И вот теперь, когда Елена умерла, вы являетесь, чтобы узурпировать трон?..
Теперь уже не страх, а возмущенно заставляло дрожать голос королевы Вильхемины.
— Нет, вы ошибаетесь! — воскликнул Фандор и тут же поправился: — Ваше величество ошибается! Я не враг Вашего величества — совсем напротив! У меня нет ни малейшего намерения узурпировать трон Голландии!
— А для чего, в таком случае, вы приехали
Наконец-то в голове Фандора все прояснилось, и он понял, жертвой какой дьявольской мистификации стал он, и Элен, и королева Вильхемина… Он понял также, что все зависит от того, насколько веско и убедительно прозвучит его ответ.
— Я прибыл в Голландию для того, сказал он, чтобы предупредить Ваше величество о серьезной опасности, которая нависла над вами. Тот, кто плетет вокруг всю хитроумную сеть интриг, кто пользуется нашим доверием, чтобы сеять смуту, — это граф д’Оберкампф…
— Как, вы осмеливаетесь клеветать на графа д’Оберкампфа?
— Я осмеливаюсь предупредить Ваше величество, что тот, кто скрывается под этим именем, — опасный бандит, пособник и сын Фантомаса! Смею полагать, что это имя, которое сеет ужас во всем мире, известно также и в Голландии…
— Этого не может быть… Вы не сможете доказать…
— Смогу! — сказал Фандор. — Если Ваше величество соблаговолит выслушать меня!
Королева кивком головы выразила снос согласие. И Жером Фандор рассказал ей о тех приключениях и интригах, в которые оказались вовлечены он, и его жена. Когда он закончил свое повествование, королева благосклонно протянула ему свою тонкую, изящную руку.
— Я поверила вам, — сказала она. — Теперь я понимаю, что вы благородный человек, достойный муж той особы, которую вы так любите и которую низкие интриганы стремятся выдать за Елену Майенбургскую.
10. В ОКОВАХ
А что же происходило в это время на броненосце «Роттердам», продолжавшем свой путь по водам Ла-Манша в направлении голландской столицы?
После того как Жюв и Фантомас, сбросив маски смиренных монахинь, остались лицом к лицу у гроба, в котором, по их представлениям, должна была находиться Элен, но который в действительности оказался пустым, Фантомас воскликнул:
— Фандор обманул нас обоих!
Но не об этом были сейчас мысли двух заклятых врагов. Разом, выхватив револьверы, они направили их друг на друга. И вот в недрах огромного корабля, при колеблющемся свете свечей, горевших у гроба, завязалась смертельная схватка. Оба противника пытались использовать гроб как прикрытие и вскоре опрокинули его на пол. Оба были прекрасными стрелками, но оба обладали и мгновенной реакцией, позволявшей им уклоняться от пуль противника. Тусклое, колеблющееся освещение и качка также мешали точности прицела. Кроме того, если Фантомас всеми силами стремился прикончить Жюва, то полицейский все еще не оставлял намерения взять бандита живьем. В результате, к тому моменту, когда Король преступлений расстрелял все патроны, находившиеся в его револьвере, у Жюва еще оставалось в запасе несколько выстрелов.
— Сдавайтесь, Фантомас! — воскликнул он, направив на преступника револьвер.
Но у этот момент дверь каюты распахнулась, и несколько вооруженных моряков ворвались внутрь и остановились, пораженные представшим их глазам зрелищем. В каюте царил полный разгром, опрокинутый гроб валялся на полу, почти все свечи погасли, а вместо двух монашенок перед ними стояли два вооруженных мужчины. Старшина прокричал приказание по-голландски, и матросы кинулись на неизвестных, схватили их, лишили возможности сопротивляться. Старшина приказал также поставить
Что же касается злоумышленников, неизвестно как оказавшихся на борту, то их отвели в самый нижний отсек трюма, где находилось нечто вроде тюремной камеры. В этой темной и мрачной дыре, кишевшей крысами, не было ничего, если не считать ржавых цепей, один конец которых был намертво заделан в корпус корабля, а другой заканчивался тяжелыми железными колодками. Эти приспособления, в соответствии с древними и суровыми традициями голландского флота предназначались для бунтовщиков и ослушников. Всего несколько минут потребовалось матросам, чтобы замкнуть колодки на ногах Жюва и Фантомаса. Заковывать или связывать преступникам руки они не посчитали нужным. После чего матросы во главе со старшиной удалились, не позаботившись оставить охрану. «Никуда они отсюда не денутся», — проворчал на прощание старшина.
Все происшедшее, в общем и целом, устраивало Жюва. Он предполагал, что старшина не замедлит подать рапорт начальству, после чего будет произведен допрос и опознание личностей. Ему, как сотруднику французской полиции, ничего не грозило, его должны были освободить, в то время как Фантомасу предстояло отправиться в тюрьму и искупить, наконец, все свои преступления. Однако Гений злодейства смотрел на вещи иначе. Нимало не смущаясь, он обратился к Жюву в своем обычном издевательском тоне:
— Ну, как вам это нравится, Жюв? Вот вы и оказались в положении преступника и сидите на цепи рядом с Фантомасом! Но слишком ли велика для вас такая честь? Конечно, вы уже представляете себе, как вас с почетом выведут отсюда под белы руки, стоит вам только предъявить удостоверение Сыскной полиции. А меня вы, конечно, разоблачите, этаким широким жестом укажете на меня и провозгласите: «А это не кто иной, как Фантомас! Арестуйте его!» Так вы представляете себе будущее. Жюв! И, как всегда, ошибаетесь. Я здесь прикрыт таким обличием, являюсь носителем такого титула, что поверят мне, а не вам. Стоит мне только назвать себя тем именем, которое я здесь ношу, и я буду свободен! Впрочем, в этом даже нет необходимости; я буду свободен в любом случае!
С этими словами Фантомас присел на пол и стал производить со своими ногами странные манипуляции. Ему удалось вытянуть ступню таким образом, что она стала прямым продолжением голени, и железное кольцо, которым он был закован, соскользнуло с его ноги. Точно так же он освободил и другую ногу.
— Вот видите, комиссар, — насмешливо сказал бандит, — как полезно побывать каторжником! Узнаешь много полезного… Засим, разрешите откланяться: у меня нет никакого желания далее оставаться в этой дыре… А вам я желаю приятного времяпрепровождения в обществе крыс!
Пока бандит произносил свой монолог, с палубы донесся шум, топот бегущих ног, сигнальные свистки и слова команды. Все это позволяло предполагать, что на корабле возникла какая-то чрезвычайная ситуация. С минуты на минуту в трюм могли спуститься. Поэтому Фантомас поспешил ретироваться.
— Продолжение нашего поединка откладывается! — прокричал он на прощание. — Если эта посудина станет тонуть, вы об этом узнаете первым!
Жюв остался в одиночестве. Он не мог не признать, что угроза Фантомаса имела под собой основание. С кораблем что-то происходило: он дал крен, его корпус сотрясался лихорадочной дрожью… «Нет, это невозможно, — подумал комиссар, — такая махина, как „Роттердам“, не может просто так взять и пойти ко дну… Тем не менее, надо что-то предпринимать. Фантомас сбежал… По могу же я, как дурак, сидеть на цепи!»