Созданный для нее
Шрифт:
— Завтра созвонимся и договоримся о встрече, — сказала она и ушла вместе с Нилом.
— Габи решила, что если уйдет, мы побежим делать ребенка, — попыталась я обратить в шутку все перлы моей сестры.
— Серьезно? — медленно сказал Барретт и, привалившись к столу, посмотрел на меня сверху вниз. — А чего хочешь ты?
Я не знала, говорил он о детях или о том, чем заняться сейчас. Мне очень не хотелось, чтобы Барретт уезжал, но я боялась его отпугнуть, как бы меня ни привлекала идея родить от него очаровательного карапуза.
—
Он потянулся ко мне, и я взяла его за руку. Мы переплели пальцы, и ощущение его мозолистых ладоней воспламенило меня.
— Или я могу показать, что сделал в твоей спальне, — Барретт притянул меня ближе и прижал к себе.
— Ты что-то сделал в моей комнате? — чтобы посмотреть ему в глаза, мне пришлось запрокинуть голову. Я постоянно забывала, каким он был высоким. И не только высоким, но еще и массивным. Словно был создан возводить здания.
— Значит, посмотрим спальню, — тихо и маняще сказал Барретт. Либо он пытался затащить меня в постель, либо действительно хотел показать результат проделанной работы. В любом случае, я была согласна.
— Хорошо, — выдохнула я.
Барретт склонился и нежно соприкоснулся со мной губами. Закрыв глаза, я попыталась углубить поцелуй, но тут же радостно завизжала, оказавшись в руках Барретта. Он рассмеялся и, перескакивая по две ступени, понес меня наверх так легко, словно я была не тяжелее перышка.
Глава 14
Барретт
Остановившись на верхней ступени, я велел Дженни закрыть глаза, но она помедлила и подозрительно посмотрела на меня.
— Ты мне доверяешь?
Закусив губу, она кивнула и послушалась. Наверху не горел свет, солнце давно село, и обстановка идеально подходила для воплощения моей задумки.
— Что бы ни случилось, не подглядывай. Пообещай мне, — сказал я, отнеся Дженни в хозяйскую спальню.
— Я нервничаю, но обещаю.
— Честно-честно? — склонившись, я поцеловал ее в губы.
Она кивнула, и я поцеловал ее еще раз. Пройдя к кровати, я положил Дженни на простыни и, забравшись следом, устроился сверху. Я оперся на локти, чтобы не давить на нее, и отодвинул волосы с ее лица.
— Помни, подглядывать нельзя, — еще раз поцеловав Дженни в губы, я спустился вниз к ее подбородку и горлу. Я проложил дорожку из поцелуев между ее грудями, и она ахнула. — Но ты можешь говорить все, что пожелаешь, божья коровка.
— Я не знаю, что сказать.
Спустившись до пояса Дженни, я приподнял на ней рубашку, открыв своему взору шелковый лифчик.
— Ты можешь велеть мне остановиться, — я по очереди поцеловал каждую грудь через шелк. — Или велеть продолжить.
— Продолжай, — быстро сказала Дженни, закинув руки за голову.
Улыбнувшись у ее теплой кожи, я потянул чашку лифчик вниз, оголяя твердый сосок. Я провел по нему
Сняв с нее рубашку, я приспустил лифчик и добрался до второй груди. Я ухватил обе и, сжав вместе, уткнулся между ними лицом, небритыми щеками натираясь о нежную кожу.
— А что насчет этого? — я поцеловал сначала один сосок, затем второй. — Остановиться или продолжить?
— Не останавливайся. Что бы ты ни делал, главное, продолжай.
Рассмеявшись, я вжался лицом в груди Дженни и опустился между ее ног. Стоило мне прижаться к развилке ее бедер, как она раздвинула их.
Дженни подергала мою футболку, прося снять ее, и я послушался. В тот же миг я прикрыл глаза Дженни ладонью.
— Помни, подглядывать нельзя.
— Но пообещай, что скоро я на тебя посмотрю, — попросила она, проведя руками по волоскам у меня на груди.
— Скоро, божья коровка. Но позволь мне еще немного посмаковать тебя.
Уверившись, что рано или поздно получит желаемое, Дженни расслабилась. Можно подумать, я бы ей отказал и, тем более, запретил смотреть на мой голый торс.
Я снова склонился к грудям и больше не останавливался. Поцеловав ее между ними, я спустился к нежной коже живота. В то же время я запустил под Дженни руки и, приподняв ее, поцеловал в пупок. Едва я до него добрался, как она рассмеялась и попыталась прикрыться ладонями.
— Держи руки над головой, — приказал я, целуя ее пальцы, перекрывавшие мне доступ к желанной цели.
— Я итак ничего не вижу, так теперь еще и трогать нельзя? Ужасный сюрприз, — но Дженни улыбалась, и мне понравилась ее игривость.
— Трогать-то можно, нельзя вставать на пути к тому, что я хочу, — сообщил я, губами добравшись до пояса ее джинсов.
Я расстегнул их и, потянув вниз, оставил Дженни в шелковом белье. Спускаясь к киске, я поцеловал кожу вдоль края трусиков. Снимать их я не стал, вдыхая аромат Дженни, чувствуя ее тепло и пробуя вкус через шелк. Она так возбудилась, что на нем осталось влажное пятно. Я накрыл его ртом и погладил языком клитор поверх ткани.
— Барретт, — выдохнула Дженни, и от желания по моей спине пробежали мурашки. Целуя ее через трусики, я дразнил нас обоих. Градус разврата нарастал, и я хотел Дженни все сильнее, но пытался как можно дольше не лишать ее невинности.
— Раздень меня, — захныкала Дженни, приподнимая бедра.
— Не сегодня, — покачал я головой и провел языком по влажному шелку. — Дай мне руки.
Она их опустила, и я переплел наши пальцы, продолжая любить ее киску. Я показывал Дженни свои чувства и намекал на то, что мне не терпелось с ней сделать.
Я посмотрел на нее, лежавшую с обнаженными грудями, в приспущенном лифчике и трусиках, мокрых от желания и моих усилий. Сногсшибательная картина, но я должен был оставаться сильным. Мне не хотелось поспешить и перегнуть палку, тем самым отпугнув Дженни.