Союзник
Шрифт:
— А леди Хэмвей? — задал я актуальный вопрос.
— Предположительно, у них, капитан. У ниратанцев.
Отпустив гонца, я продолжил путь, стыдясь своего превосходного настроения. Леди Хэмвей в плену — это серьезное осложнение, тревожная ситуация и плохое предзнаменование. Мне не стоит слишком радоваться именно сейчас…
В поздний вечерний час монарший кабинет ярко освещался целыми рощами свечей в лесах канделябров. Среди стен, отделанных ценнейшим елайским дубом, среди изысканнейших лавилийских ковров и искуснейшей лепнины местных мастеров, летал яркий запах кофейного напитка. Мне трудно припомнить хотя бы один свой визит сюда без
Королева Лилиан пришла к власти после смерти своего брата, короля Филиппа, два с половиной года тому назад. Унаследовать престол должен был единственный сын Филиппа, но принц — хилый юноша с целым возом врожденных и приобретенных хворей — умер, не выдержав преждевременной кончины отца. Кулуары шептались о причастности Лилиан к смерти принца, но шепотки затихли после пары громких судебных процессов и казней. Участие в показательном очищении двора от скверны тогда помогло мне приблизиться к государыне, и с тех пор ее стабильные сомнения в верности окружения давали мне стабильно крепкое положение возле нее. Подобные карьерные вершины были моей целью до того, как я выучил слово «цель», а теперь проклятые ниратанцы вырвали у меня сразу несколько ступенек из-под ног. Какая конкретно информация содержалась в похищенном конверте, не знал никто, кроме Лилиан, но ее утечка стала для государыни катаклизмом. Впрочем, сведения, ставящие под сомнение власть бездетной монархини — последнего представителя рода тиладских королевских магов — это катаклизм для всей страны. Особенно когда ниратанские войска уже на старте.
В кабинете было душно, несмотря на простор и высокие потолки. Лилиан часто мерзла даже летом, и не терпела сквозняков. В большом пространстве, заполненном мебелью и драгоценными безделушками, я не сразу заметил ее хрупкую фигуру, притаившуюся в глубоком кресле. Пока я отдавал дань приличиям, склоняя голову и щелкая каблуком, она встала, и оторвалась от созерцания своих коротко стриженых ногтей. Она была блеклой, невысокой и чрезмерно худой, с тонкой сухой кожей и едким, сверлящим взглядом. В ее обществе я чувствовал себя неуютно. Казалось, что взгляд этот способен проделать дыру в черепе и рассмотреть содержимое, и потому при государыне я всегда тщательно следил за своими мыслями, отгоняя и давя те, что были бы ей неугодны. Конечно же, это абсурд. Лилиан — самый могущественный маг в королевстве, но даже ей не под силу проникнуть в чужой рассудок.
— Проходите же, не стойте в дверях, как бедный проситель, — бросила она в легком нетерпении. — Вы, елайцы, не моргнете без участия Устава, этикета и особого дозволения… Я ведь жду вас, капитан.
Трудно объяснить, почему, но меня всякий раз царапало упоминание моего происхождения. Я не стыдился родины, нет, просто не ассоциировал себя с ней. Я был ребенком, когда моя семья оставила Елайу, и от елайца у меня только имя. И некоторые особенности воспитания, порой нервирующие других.
— У вас есть новости? — резковато спросила королева.
Ее маленькое сухонькое личико, чем-то напоминающее вымытую вишневую косточку, застыло в напряженном ожидании. Явись я без новостей, гром тысячи туч обрушился бы на мою голову. Ты не ведаешь, что спас мне карьеру, Велмер.
— Да, государыня, — ответил я сдержанно. — Один из моих отрядов обнаружил лагерь ниратанцев. Им велено только наблюдать. Я намерен лично участвовать в задержании лазутчиков, и отправлюсь на место с рассветом.
— Хотите сделать ярче вкус триумфа? — тихонько засмеялась
Я не хотел яркости триумфа, просто беспокоился за солдат. Предводительница ниратанской шайки из офицерского сословия, у нее другой уровень. Ей нужен соперник по силам, и потому я должен быть там. И мое доверие к Виарану отнюдь не безоговорочно, и моя тревога за него особенно велика. Он из тех, кто мечется от неприятности к неприятности, и надолго оставаться без отрезвляющей оплеухи наставника для него просто опасно.
Я промолчал, а Лилиан принялась топтать комнату мелкими шажочками, шелестя тканью платья, поигрывая бриллиантами в свете свечей. Эта неприметная женщина, ростом едва достающая мне до груди, источала достоинство, волю и холод; она казалась глубокой, неизведанной и хитрозакрученой, как древние пещеры. Иногда мне хотелось самому иметь сверлящее зрение, чтобы заглянуть ей под череп.
Когда она замерла у колонны и остановила взгляд на моем лице, я пожалел, что не надел телогрейку под китель. Чувство, что она копается во мне холодным металлическим инструментом, стало просто мучительным. Эти мгновения тянулись, как густой мед, и в процессе я понял, почему мне так неприятно находиться сейчас рядом с ней. Потому что на мне вина, Тьма меня раздери, потому что во мне стыд. Я опасался упреков и санкций, но это гулкое пещерное молчание Лилиан вынудило меня пожелать порицания.
— Шеил, я тебя не виню, — сказала она просто. — И ты себя не вини.
Все, теперь, когда речь зашла обо мне, пора перекинуть ее дальше.
— Ваше величество, леди Хэмвей, возможно, находится у ниратанцев.
Тонкие невидимые брови королевы поползли вверх, принимая форму комичных полумесяцев.
— В плену? — с сомнением переспросила она. — Но… как?! Поручая задание аристократке, я не ждала, что она так нелепо подставится!
У меня не было ответа. Если более сильный маг оказался в плену у более слабых, значит, где-то он совершил ошибку. Но не мне судить леди Хэмвей.
Королева подошла к камину без огня, и взялась переставлять фигурки на гранитной полке. Она двигала их гневно и рьяно, и мое тело сконцентрировалось для успешного уклонения в момент, когда одна из фигурок полетит в меня. Тело, как обычно, глупило. На самом деле я знал, что Лилиан не опустится до подобных эпатажных выходок.
— Внесу некоторые уточнения в твое задание, — быстро сказала она, выпустив из рук бронзовых охотничьих собак. — Первое. Получив документы, сразу уничтожь их. Второе. Сделай так, чтобы леди Хэмвей не вернулась домой.
Вот так. Одна из любимых фрейлин и доселе успешный агент службы безопасности должна сгинуть в лесах после первой оплошности. Я знал, что платить за свой плен она будет дорого, но не ожидал, что настолько.
— Я вас более не задерживаю, капитан, — скупо бросила Лилиан, махнув рукой на дверь. — Собирайтесь в путь.
2
Альтея Хэмвей.
В плотном шатре мрак разгоняли лампы, и без солнечных лучей невозможно было представить, сколько прошло времени. Утро сейчас, полдень, вечер — не разобрать. Чтобы отвлекаться от тревог, я рассматривала узор шатра, пересчитывала пуговицы на кителях солдат, прислушивалась к их тихой, ленивой болтовне, в которой не понимала ни слова.