Союзник
Шрифт:
— Это сработает. Имейте терпение.
Именно так каждый раз начинаются наши ссоры.
— Я не хочу, чтобы это сработало. Подумай, я борюсь с тобой каждый вечер, это же достаточное доказательство.
Я пыталась спорить с Байлой. Пыталась рассказать о Тихой Чуме и потребности в спекторие, чтобы Тарик мог защитить своё королевство от Хемута. Она выражает сочувствие, но каждую ночь привязывает меня к кровати и вводит жгучую жидкость, пока я кричу от боли.
И каждое утро я просыпаюсь и создаю новую статуэтку из свежего спектория для неё. Сегодня утром это была скульптура её
Я понимаю, что почти пришло время лечения. Я сажусь за стол и подношу миску с супом ко рту, даже не потрудившись воспользоваться ложкой. Байла права; суп вкусный. Но я знаю, что в нем полно успокоительного и обезболивающего; Байла сказала мне об этом. Но из-за трусости я всё же ем суп, потому что когда не ем, боль от лечения гораздо сильнее.
Тем не менее сегодня вечером Бейла не цокает, как обычно, языком, при виде моих манер за столом, когда я заглатываю воду и отрываю хлеб зубами. На самом деле, она стала жутко тихой, садится на мою кровать и пристально наблюдает за мной. Она складывает руки на коленях и расправляет плечи, словно ждет, что я сделаю первый шаг.
Понятия не имею, какой шаг она от меня ожидает.
Любопытство одолевает меня. Любопытство и всепоглощающее чувство, что мне нужно бежать. Обычно Байла никогда не молчит.
— Сегодня вечером ты приятно молчалива, — говорю я, с куском хлеба во рту. — Чем я обязана такому спокойствию?
Она хмурится, и я тут же жалею, что оскорбила её. Мой враг не Байла, а король Грейлин. Она просто мой страж. Она просто выполняет приказы. Я могла бы быть добрее. Я вспоминаю, как успокаивает ее голос, когда она пытается утешить меня во время боли. Она не хочет причинять мне боль. Она думает, что помогает мне. Она считает себя хорошей служанкой.
Но мне совсем не нравится, что у меня появляются к ней дружеские чувства. Это неправильно, но относиться к ней плохо — еще хуже. Я пытаюсь понять, как бы в этой ситуации поступила мать.
И не могу представить мать в подобной ситуации.
— Прости, — бормочу я. — Это было грубо.
Она одаривает меня печальной улыбкой, и это заставляет меня чувствовать себя свиньёй.
— Не придавайте этому значение, принцесса Магар. Я понимаю, что во время вашего пребывания здесь вы стали нетерпеливой.
Опять она за своё. Говорит так, словно я гостья. Действительно ли она такая наивная или просто очень преданная? Я в отчаянии вскидываю руки.
— С тобой невозможно разговаривать.
Она вздыхает. Похлопывая по кровати рядом с собой, она бросает на меня многозначительный взгляд.
— Идите сюда и садитесь, принцесса. Король Грейлин решил, что пришло время вам узнать, почему вы здесь.
Я подозрительно смотрю на нее. Это уловка, чтобы заманить меня в кровать и начать лечение? Если я сяду, ворвутся ли охранники, чтобы привязать меня к столбикам кровати? Должно быть, она прочитала мои мысли, потому что говорит:
— Сегодня лечения не будет, принцесса. Даю вам слово.
Ее слово. Я мгновенье обдумываю это. Она не давала мне повода считать её лгуньей. Она говорит, когда
Я медленно сажусь рядом с ней на кровать.
Она берет меня за руку и кладёт к себе на колени, нежно поглаживая. Интересно, делает ли она тоже самое с внуком, когда тот на грани истерики? А я сейчас на грани истерики? Думаю, это зависит от ее объяснений, хотя не могу представить, что что-то может оправдать моё похищение и сокрытие от дорогих мне людей.
Поэтому её слова являются для меня полной неожиданностью:
— Твоя мать организовала твой побег из Теории, принцесса Магар.
— Это сделала мама? — я уже не уверена, что могу верить Байле. Мать рискнула бы войной между ее любимой Пелусией и Теорией? Король-Сокол не смог бы оставить моё похищение без возмездия. Может я и не выйду за него замуж, но мама этого не знает. Это его долг отомстить за своё имя. Нет, мать никогда не рискнула бы. Должно быть Байла лжёт.
И все же она неистово кивает.
— Она хотела спасти вас от нежеланной свадьбы и защитить от посягательств отца. Защитить спекторий от посягательств отца.
Мой отец. Спекторий. Нежеланный брак. Я закрываю глаза от поразившего меня осознания, что слова Байлы имеют здравый смысл. Она слишком много знает о намерениях матери, чтобы придумать такое. Мать тогда отослала меня из Серубеля, чтобы спекорий не попал в руки отца. Конечно, она понятия не имела, какой я вызову беспорядок.
— Почему она не рассказала мне о своих планах?
Такое поведение матери мне незнакомо. Она всегда говорит и советует мне, что делать. Похитить меня без предупреждения, совершенно на нее не похоже.
Байла снова поглаживает мою руку.
— Она знала, что вы полны решимости помочь своему королю-Соколу, что вы смирились с тем, что станете его королевой. Знала, что вы добровольно сами не поедете. Знала, что, в конце концов, вы будете создавать для него спекторий. Она не могла этого допустить. Не в том случае, когда ваш отец находился в непосредственной близости.
Слёзы обжигают глаза. Он знала, что вы, в конце концов, будете создавать для него спекторий. Разве не это я пообещала Тарику за несколько минут до того, как он отменил нашу помолвку? Больно, что она не доверяла мне. Но гораздо больнее от того, что у нее не было на это причин. А мать все время контролировала ситуацию. Должно быть ей понадобилось несколько недель, чтобы все устроить, уговорить короля Грейлина стать её сообщником. И она не посвятила меня в свои планы. Не доверила мне правду. Она не верила в мою способность принять верное решение.