Союз двух сердец

Патрик Лора

Не в силах заняться книгой или хоть чем-нибудь полезным, Лэверок нервно расхаживал по салону. Описав кругов этак триста, он понял, что больше не выдержит, сел в машину и покатил в Эдинбург, к друзьям и сестрам. На столе в салоне шхуны Кеннет оставил для Шатти записку с адресом и номером телефона и наказом срочно перезвонить ему в «Песнь Оссиана», как только появится.

Уже подъезжая к городу, Кеннет с трудом справился с искушением наплевать на кондитерскую и друзей и отправиться на поиски Шатти. Адрес особняка Кэссилисов наверняка можно узнать в справочной.

Да и дедушкиных апартаментов тоже, если на то пошло. Энгус Арран, так, кажется, его зовут? В конце концов, он обойдет все дома в центре, постучится в каждую дверь, но любимую отыщет! Ведь быть того не может, чтобы в центре города на каждом шагу жили Кэссилисы и Арраны!

Но в глубине души Кеннет боялся, что Шатти решила не возвращаться. Вот поэтому и не звонит: без слов дает понять, что между ними все кончено. В памяти тут же воскресло то промозглое утро и прощание на перроне. Он признался ей в любви. Она сказала, что тоже его любит. Но если любит, отчего не звонит? Ему же в Бретань лететь через четыре дня! Времени почти не осталось.

— Дам ей еще день, — пробормотал Кеннет себе под нос. — А с завтрашнего дня примусь за поиски.

И Кеннет Лэверок решительным шагом перешел улицу, рывком распахнул дверь и переступил порог. Обычно атмосфера кафе действовала на него бодряще. Старинная музыка, таинственно мерцающие «свечи», эффектные драпировки, развешанное по стенам оружие — все это поднимало настроение. Но сегодня звон арфы отчего-то действовал на нервы, а общаться с друзьями вдруг расхотелось. Может, повезет, и он никого, кроме сестер и отца, не встретит?

Однако стоило Кеннету облюбовать свободное местечко, как его тут же окликнули. За соседним столиком расположился не кто иной, как Гил. А вот сестер видно не было.

— Привет, приятель! Какими судьбами? — радостно заорал он, бросаясь к Кеннету.

— Уж и на чашку кофе заглянуть нельзя, — фыркнул Кеннет, пожимая протянутую руку.

Гил с любопытством заозирался.

— А Шатти где? Ты ее привел?

Кеннет покачал головой, и друг его тут же насторожился.

— Что-то не так?

— Все так, — буркнул он. — Добудь-ка мне пивка, будь добр.

В глубине души Кеннет мечтал о двойном виски, но ничего крепче пива в «Песне Оссиана» не подавали. Эх, надо было сразу в какой-нибудь бар отправиться, а не сюда!

Гил принес со своего стола запотевшую бутылку — одну из многих, — а заодно и чистый стакан. Плеснул другу темной жидкости, картинно вручил ему и важно проговорил:

— Ты пришел по адресу, братишка. Мы, бармены, чужие проблемы решаем, как нечего делать. А, судя по твоей вытянувшейся физиономии, проблема у тебя не из простых.

Кеннет с наслаждением отхлебнул «Гиннеса», и облизнул губы.

— Она ушла, — горестно признался он.

— Шатти?

Кеннет убито кивнул.

— Позавчера. Узнала, что у нее дедушка заболел, — и уехала. И с тех пор даже не позволила ни разу. Я начинаю думать, что она уже не вернется. А нам ведь через четыре дня лететь в Бретань!

— Ты летишь в Бретань на Рождество?

— У меня контракт.

Гил

укоризненно покачал головой.

— Не хочу выдавать чужие тайны, но твои сестрицы сговорились с Флоу и Бернис и теперь втихаря готовят большой семейный праздник здесь, в «Оссиане». Для всех Лэвероков и их друзей. Минвана ужасно огорчится, если тебя не будет.

Кеннет пожал плечами, засунул руку в карман пиджака и вытащил оттуда четыре крохотных сверточка. Безделушки, купленные в Арброте.

— Вот, держи. Положишь под елку. Это для Минваны с Джанетт и для Флоу с Бернис. Может, это искупит мои прегрешения.

— Ты купил сестрам подарки?! И даже Флоу?!

— И даже Бернис, — хмыкнул Кеннет. — Это побрякушки такие, из перламутра. Шатти помогла мне их выбрать.

— Побрякушки. Женщины без ума от всего блестящего. Отличный выбор, — одобрил Гил.

Кажется, он проникался к Шатти все большим уважением.

— Да, отличный, — вздохнул Кеннет. — Сам знаешь, я совершенно не хотел в нее влюбляться. Изо всех сил старался, чтобы этого не произошло. А когда наконец признался себе и ей, что и впрямь люблю ее, она взяла и ушла.

— Так отыщи ее, — посоветовал Гил.

— Ага, точно. Явиться к дверям особняка с букетом белых роз и потребовать у Гордона Алана Кэссилиса руки его несравненной дочери.

— Ты хочешь на ней жениться? — не поверил Гил.

— По-моему, все влюбленные рано или поздно женятся.

Гил фыркнул от смеха. В дверях кухни возникла Минвана, из-за плеча ее выглядывала Джанетт.

— Эй, гляньте, кто пришел! — заорал Гил на все кафе так, что посетители с любопытством оглянулись в его сторону. — Ваш единственный обожаемый брат пожаловал, девочки… и он хочет жениться!

Спустя мгновение сестры уже сжимали дорогого гостя в объятиях, засыпая его вопросами.

Отец, как выяснилось, уехал навестить старинного приятеля, но к ночи обещал вернуться.

— Язык тебе отрезать — и то мало, — буркнул Кеннет и прошипел другу на ухо:

— И вообще, она меня бросила. Как мне жениться на женщине, которая сбежала и адреса не оставила?

— Ну когда же мы с ней познакомимся? — приставала с расспросами Минвана. — Отчего ты ее не привел?

— Она… занята.

— Не так уж и занята, — возразил Гил, указывая рукой на дверь.

Не смея поверить в чудо, Кеннет медленно обернулся — и дыхание у него перехватило. Всякий раз, когда он видел Шатти после некоторого перерыва, он заново изумлялся: ну как можно быть такой красивой? Он вскочил и бросился к вошедшей.

— Шатти! Что ты здесь делаешь? — Кеннет крепко сжал ее руки в своих.

— Я заехала на шхуну и нашла твою записку.

Нам надо поговорить, — еле слышно сообщила она, нервно оглядываясь по сторонам.

— Давай выйдем, — предложил он. — А то здесь и впрямь слишком шумно… И слишком много свидетелей, — мстительно добавил он громче так, чтобы услышал Гил.

У входа стоял огромный серебристый «бентли». Прохожие почтительно обходили его за метр: в этой части города автомобили столь роскошные встречались нечасто.