Совсем того!
Шрифт:
— Не напрямую, просто они зарятся на один знакомый мне участок.
— Тогда будьте бдительны. Я вам пришлю по электронной почте все цифры, которые я смогла найти о них.
— Спасибо, Хизер. Большое спасибо. В прошлый раз вы сказали, что у меня изменился голос, но ваш голос тоже изменился. Вы стали более уверенной. Меня это очень радует. Это место как раз для вас.
— Я по-прежнему боюсь наделать глупостей, просто я научилась это скрывать.
— Дорогая Хизер, у меня есть для вас хорошая новость
— А хорошая?
— Без него никогда ничего не достигнешь. Взгляните на этого болвана Эддинсона: он ничего не боится. Обнимаю вас.
64
— Эндрю, сказать по правде, я не уверен, что это хорошая идея…
Управляющий беспокойно ходил взад и вперед по своей кухне, ожидая, когда Эндрю выйдет из его спальни.
— Я знаю, что ты из добрых побуждений, — добавил он, — я тебе признателен, но правда же…
— И это говорит человек, который носился на велосипеде по лесу, изображая призрака… — через дверь отвечал Блейк. — В любом случае я почти закончил. Ты накрыл на стол?
Ворча что-то себе под нос, Манье покорился.
— Что касается Одиль, — уже громко сказал он, — то мне уже несколько дней снится странный сон.
— Ну-ка, ну-ка, расскажи…
— Один и тот же, вижу все очень отчетливо. Прямо как наяву. Я парю в облаках, вокруг все белое. Вдруг передо мной возникает она, взгляд у нее какой-то безумный, и она со всего маху бьет меня чем-то по лбу. На этом сон обрывается. Наверное, это последствие того случая.
— Несомненно… Ты готов?
Манье встал перед дверью в спальню. Блейк открыл дверь. Увидев его, Филипп вскрикнул и отскочил назад.
— Черт возьми! И ты считаешь, что ты похож на Одиль? Ты похож на трансвестита, по которому проехал грузовик! Юпла и та больше похожа, чем ты!
Блейк был в парике и с накрашенными губами. Результат был впечатляющим, но о сходстве вряд ли можно было говорить.
— Послушай, Филипп, у нас ведь тут не конкурс двойников. Я хочу тебе помочь. У нас осталось четверть часа до начала второй фазы.
Манье не мог оторвать взгляд от причудливо накрашенного лица друга. Не отдавая себе отчета, он медленно пятился назад — до такой степени ему было не по себе.
— Ничего не получится, — сказал он, качая головой. — Мне страшно на тебя смотреть. Уж лучше бы я ужинал с мажордомом из преисподней.
— Сядь!
В других обстоятельствах Филипп расхохотался бы до слез, но при виде этого человека, обычно такого опрятного, а теперь перекрашенного, словно краденый автомобиль, и с немыслимой прической, он совсем растерялся.
— Мать говорила, что у каждого человека всегда есть его темная сторона, но ты побил все рекорды. Даже ваши рок-звезды
— Садись за стол. Начнем с салфетки.
Филипп развернул салфетку и, вытянув шею, приготовился заправить ее за ворот.
— Нет, не так. Берешь ее за уголок и держишь на весу, она сама расправляется под силой тяжести.
— Так это сила тяжести заправит мне салфетку?
— А потом ты кладешь ее себе на колени.
— Но я не сюда сажаю себе больше всего пятен…
Манье пребывал в отчаянии.
— Филипп, дыши глубже, — расположившись прямо перед ним, посоветовал Блейк.
— Посмотрел бы я на тебя! Ты себя в зеркале видел? Нет, конечно. Глядя на твою физиономию, можно подумать, что ты красился в кромешной тьме, и не руками, а ногами. А голос…
— Что голос?
— Да голос как голос, обычный, но в сочетании с головой… В общем, это действует на нервы.
— А я думал, это тебе поможет.
— Надеюсь, ты не сегодня собираешься учить меня танцевать. Если ты до меня дотронешься, меня может стошнить.
— Постарайся сосредоточиться. Манон скоро придет, к этому времени надо уметь хотя бы садиться за стол.
— Ты покажешься ей в таком виде?
— А в чем проблема?
— Бог мой, дитя невинное! Да она со страху родит у меня на пороге.
— Я ее предупредил, что буду загримирован, и в отличие от тебя она отнеслась к этому спокойно. Складывай салфетку, и начнем сначала.
Манье понемногу привыкал к внешнему виду своего наставника. Тот уже не внушал ему страха. Манье стал даже от души смеяться.
— Филипп, давай посерьезней.
— Ага, стоит только посмотреть на тебя…
— Сосредоточься на салфетке.
— Уголок, сила тяжести — и хоп на колени.
— Уже лучше, но следи за тем, чтобы не вытягивать шею, а то ты похож на старую курицу-психопатку.
— Ты себя не видел.
— Теперь посмотрим, как ты держишь приборы.
— А тут-то что не так?
— Ты их сразу хватаешь. За тобой же никто не гонится. Ты должен подождать, пока тебя не обслужат и пока все не будут готовы приняться за еду.
— Понял. Жду.
— Теперь бери их. Филипп взял вилку и нож.
— Можно подумать, что ты собираешься кого-то зарезать…
— Отчасти это верно. Я собираюсь зарезать стейк.
— А зеленый горошек?
— Тоже. Я заколю одну горошину за другой. Настоящая резня.
— Если ты будешь валять дурака, мы не продвинемся ни на шаг.
— Я уже десять лет ем совершенно один. А ты хочешь, чтобы я вдруг появился при австрийском дворе и со своей кривой рожей выдал бы себя за виконта? Я неисправим.
— Я бы так не сказал.
Блейк встал и сам вложил приборы другу в руки.
— Вот. Так будет лучше.