Совсем неглавная героиня
Шрифт:
— Так, — возмутился лис. — Отставить препираться! На! — В меня прицельно полетел кусок красной ткани. Повис на голове, загородив обзор. — Все, алая фата в наличии, слово согласия ты уже дала, все по местам, будем кланяться. Медведь, оглашай.
Да Сьон только хмыкнул, придержал за руку своего дернувшегося было домашнего дружка (да, я бессовестно подглядывала, сдвинув алую «фату») и традиционно зычным для китайцев голосом начал выкрикивать команды:
— Первый поклон земле и небу!
— Второй поклон родителям новобрачных! Императорская чета за них.
— Третий
— Все, можешь раздевать, — сдернул с меня занавеску лис и впился в губы поцелуем.
А я что, я ничего. Я замуж вышла…
И это значит, что беспокоить меня неудобными вопросами до конца медового месяца невежливо и вообще неприлично!
Хе-хе.
— А ну, стой! — сообразил Гу Юнжень. Орал он лису, оперативно, под прикрытием оскалившегося Баосы, тащившему меня в новый, только что открывшийся проход — в конце этого коридора светилось небо, и было понятно, что лабиринту там конец. — Стой!
— Да щаз, — бормотал мне в грудь Сан Линь, только прибавив ходу. — Моя жена, значит, и секреты мои. Я еще не решил, надо ли ими делиться. И вообще… мы заняты, приходите года через два!
— Увидимся в академии! — успела крикнуть я, пока меня несли в направлении медового месяца. — Когда-нибудь! Господин глава, соберите мои пожитки, пожалуйста! И осторожно с ингредиентами! Ланлинь! Кофе им не давай, самим мало! Пробирки не побейте!
— Она еще и командует, — уже едва слышно долетело до меня возмущение почти императора. А больше ничего не долетело, потому что мы выскочили на поверхность и Баосы тут же взлетел, оседланный лисом.
— Куда? — еле выдохнула я, когда очередной поцелуй в небе на секунду прервался.
— Не знаю, — бормотнул Сан Линь. — В гостиницу?
— Ну да! — Я ущипнула его за ребра. — В академию!
— Зачем?! Чтобы нас нашли?
— Как раз там искать будут в последнюю очередь. И все равно не найдут, пока сами не вылезем. Мы в подвале спрячемся.
— В том самом? — Взгляд мужа заволокло пеленой.
— Ага, — хихикнула я. — Привяжу тебя голым к кровати и…
— Полетели! Быстро!
* * * * *
Прошло три недели. На академию плавно опускались сумерки, легкий вечерний ветерок трепыхал полупрозрачные шторки в моем жилище, я же, едва не мурлыкая от предвкушения, сосредоточила свое внимание на чашке с обжигающе горячим «три в одном». Поторопившись и сразу отхлебнув, я уже обожгла себе язык и теперь терпеливо ждала, пока напиток остынет. Можно было, конечно, остудить при помощи ци всего на пару градусов. Но за эти недели полнейшего дурдома у меня едва ли не впервые выдалась свободная минутка, и хотелось сделать все как полагается, как в прежней жизни, где никакой ци не существует. Я и так эту минутку с боем вырывала у лиса, который всерьез загорелся идеей длить медовый месяц в подвале как можно дольше. Нет, не то чтобы я против, но не всю жизнь же?!
Кажется, только вчера мы выбрались из того проклятущего лабиринта, еще толком не осознав случившегося. Только вчера я привязала одного двухвостого… кхм… как и где
Это было очень здорово. И надо будет обязательно повторить, конечно. Только вот все так завертелось, что пришлось прервать медовый месяц.
Все барды, летописцы и сплетники империи уже на каждом шагу вещают о неземной любви между двумя представителями древней династии. Ведь только высокие чувства могли толкнуть Гу Юнженя и Ланлинь вместе взяться за артефакт… А что им сказать на это? Что у дураков мысли сходятся и так получилось, что конкретно в тот миг ни один из них не думал даже о престоле? В сказку о любви поверят охотнее.
Вот и приходится им отдуваться, готовиться к пиршеству в честь их предстоящей свадьбы… Точнее, готовится больше Пылинка, пусть и вопила поначалу громче всех, отказываясь принимать такой исход. Гу Юнжень сейчас занят переворотом. А кто сказал, что будет легко? Звезда Звездой, а прежний император не торопится покидать дворец.
Полнейшей неожиданностью стало, что ректор принял сторону Гу Юнженя. То ли впечатлился тем, что тот в пещерах все же кинулся его спасать, то ли выбор Небесной Звезды заставил Се Лянченя пересмотреть свои взгляды. То ли за уши оттаскал, внушил чего надо и простил.
Как бы там ни было, многие прислушивались к мнению ректора и вслед за ним стали поддерживать бывшее главзло. Но надо отдать должное — и сам Гу Юнжень не опустился до кровопролития, в большинстве случаев решая все относительно мирным путем… Во всяком случае, без смертей.
Не будь дурак, понимал, что стоит ему вернуться к прежним методам, как от него тут же отвернутся новоприобретенные сторонники. Да и Пылинка опечалится. А печальная Ланлинь — это слишком даже для главзла. Она не только здорово умеет на совесть ему давить, щедро шандарахая по мозгам своим лотосом. Она еще и верещит на редкость противно и кидается в будущего мужа чем попало, если довести.
Главзлу я никакие ромашки на заднице не рисовала, иммунитетом от лотоса и от кувшинов по башке там не пахнет, так что пусть отдувается, перевоспитывается, а Пылинка рядом с ним взрослеет. Ей приходится — даже собственные истерики теперь надо применять исключительно с умом и на пользу делу.
Казалось бы, вот мы и пришли к финалу дорамы. Да, не совсем такому, каким он должен быть, но кого волнуют эти мелочи? Судя по тому, что Сиян так и не проявил своего присутствия, а мир не схлопнулся, как тот грозился, такой хэппи-энд тоже всех устраивает.
Что же насчет меня? Планировалось, что, как только мое участие во всем этом дурдоме больше не будет необходимым, я наконец-то вернусь к любимому делу. Что же имеем по факту?
К любимому вернулась, тут и не поспоришь… К конкретному такому, двухвостому и хитрожопому. И он даже не имеет ничего против того, чтобы я спокойно доучивалась и занималась своими опытами… Но без отрыва от семейной жизни. И даже умудрился у Се Лянченя выбить разрешение для себя проживать на территории академии! И обо всем этом поведал мне с честнейшей физиономией, невинно хлопая наглыми глазюками. Мол, все как скажешь, любимая, все, как ты хотела, все для твоего удобства.