Совсем не прогрессор
Шрифт:
Рассказов он наслушался еще до армии предостаточно, однако видел такое только в одном месте. Есть старослужащие, есть молодые. У каждого свое четкое понимание обстановки, и живут по писаным и неписаным правилам. Есть устав – и параллельно существуют понятия. Нормально. Все через это проходят. Довести до скотского состояния или петли запросто любого, но это редчайший случай. ЧП никому не хотелось, и определенную границу переходили очень редко. Особенно в частях, участвующих в боевых действиях. Недолго ведь и пулю в спину словить от слетевшего с нарезки.
Там было не так. Долго на пересылке никто не задерживался, многие шли на пополнение или
Регулярно кого-то били, могли навешать и офицерам. Даже трибунал не останавливал. Все, на самом деле, запросто делается чисто. В лицо тебя не знают, а если устроить темную, то и концов никаких. Офицеры знали и боялись. Старались ни во что не вмешиваться. Кроме парочки реальных зверей, самих готовых без всякой причины порвать первого встречного. Приходилось присутствовать.
Раз в неделю обязательно обнаруживался труп, и его списывали на несчастный случай. Разбираться желающих не обнаруживалось. Почти наверняка убийца уже ушел с пересылки и проделал фокус напоследок, а свидетелей не было никогда.
Еще на пересылке бесконечно воровали. Люди сбивались в команды по родам войск, по возрастам и просто по личным симпатиям. Это называлось «кушать вместе». Кучей и защищаться легче, и самим… хм… при случае воровать.
Его давно не удивляли подобные воспоминания. Во сне много чего приходило, но как бы со стороны. Он присутствовал, но про себя по-прежнему очень мало знал. Хорошенько покумекав, сообразил: возвращаются самые яркие воспоминания. Хорошие и плохие вперемешку. Хотя хороших кот наплакал: ни про то, ни про другое выворачиваться перед врачами не тянуло.
При расспросах послушно рассказывал, не подчеркивая подробностей. Ну его… Главное, процесс амнезированных событий носит обратимый характер. Формулировку он запомнил и старательно подтверждал диагноз, выдавая информацию дозированно и тщательно следя, чтобы не сказать чего лишнего на тему дыр в памяти. Не каждый день сны приходили, а врачам требуется положительная динамика. Не стоит их разочаровывать. Да и задерживаться дольше необходимого ни к чему.
Вчера проснулся и неожиданно понял – все. Состояние, когда готов спать в любое время и в любом положении, хоть вниз головой, прошло. Пробудилось желание осмотреться. Пора начинать опять жить. Предложение пройти неизвестно куда даже порадовало. Припахивание солдат для разнообразный помощи медперсоналом – в порядке вещей. Их бы и полы мыть заставляли, да все-таки в большинстве раненые, и этим занимались вольнонаемные. «Черные» в госпиталь могли попасть разве чудом – здесь трудились на полах люди со вполне славянской внешностью. Не часто такое увидишь. А для него подобное предложение – еще и возможность вырваться из осточертевших стен. В соседнее здание? Прекрасно! На солнышко выйти.
Он шел на шаг позади и с интересом поглядывал в спину Кале. Когда они стояли рядом, было видно – она ниже него на голову. При этом прямая осанка и постоянно гордо поднятая голова создавали иллюзию высокого роста. Тонкая шейка и вечно выбивающийся локон волос из-под сестринской шапочки давали ощущение беззащитности и притягательности. Это только казалось. При желании она могла и обрезать любого. Причем прямо не ругалась, но потом весь в дерьме. А при
– Я закурю, – придерживая дверь, сказал вопросительно-утвердительно. Не дожидаясь ответа, он поставил чемоданчик и чиркнул спичкой, прикрываясь от ветра.
– А сигареты откуда? – поинтересовалась Галина. – У Женьки отобрал?
– Шмонать молодых на предмет пайки и курева – западло, – сердито ответил Сашка. – В долг взял. И не у него. Он сам голый.
Галина кивнула. Вячеслав-десантник стесняться не станет. Это было известно всему отделению. У кого брал в долг, она тоже настаивать не стала. Прекрасно знала. Личный бизнес Татьяны. Совсем у бабы совести нет. Любую вещь достанет и принесет. С двойной ресторанной наценкой. Иногда и больше. Половина солдат у нее в кабале и летают по указаниям. И не всегда безобидным. Она всерьез подозревала, что пропавший морфий в прошлом месяце не случайно сперли. Ровно столько, чтобы до расследования не дошло и замели под ковер, списав. Майору скандал ни к чему. А два десятка ампул легко продать на черном рынке. При желании там все достать легко. И опиум продается.
Да и по другим надобностям она их использовала. Пятеро ее детей имели разные отчества, и Татьяна этого совершенно не скрывала. Попробуй при ее внешности найти нормального мужчинку. А здесь за год полк перебывает. Выбирай по вкусу. Некоторые еще и рады стараться.
– Не бери больше. Хуже некуда отдавать, если взять неоткуда. А долги – дело чести, не так ли? С первого числа прибудут тебе твои одиннадцать рублей. Я видела перевод денежного довольствия на госпиталь.
– Тринадцать, – автоматически отреагировал Сашка. – За специальность надбавка.
– И какая у тебя специализация? – бровь вопросительно поднялась.
Он запнулся и беспомощно улыбнулся. Очередная дыра.
– Я связист.
– Ладно, – небрежно отмахнулась, – голова имеется – думай. Я сказала – ты услышал. Пошли дальше.
У отдельно стоящего корпуса с железными решетками на окнах она нажала на звонок. Дверь тоже была стальная, с окошком-глазком. Сашка никогда не видел тюрьмы, гауптвахта не в счет, однако вид очень напоминал его представления о соответствующем учреждении. Стало любопытно, куда они пришли. На их корпусе висела соответствующая табличка с пояснениями, и на этажах тоже. А здесь – пустота.
– Кто? – спросил висящий сбоку динамик.
– Прапорщик Дмитриева, с лекарствами.
– Ничего не сказали, – неуверенно ответил голос.
– Давай открывай! Ваши звонили. А то развернусь и уйду. А благодарности тебе прилетят.
Зажужжало, и Галина толкнула дверь.
– Это со мной, – сообщила она сидевшему у входа за столом дежурному. Обычный вертухай. Ничего оригинального. Форма армейская. Одна лычка. Год на службе.
– Здесь подождет, – твердо сказал солдат. – Не положено.
– Ладно, постой, – забирая у Сашки чемоданчик, согласилась. – Не уходи.
Вертухай довольно хохотнул. Без слов понятно, шутка юмора. Дверь заперта, и без Гали не выпустит. И внутрь не пустит.
Сквозь зарешеченную дверь был виден обычный больничный коридор. В глубине двое в стандартных пижамах энергично махали руками. То ли спорили, то ли обсуждали жрачку в столовой. Издалека не разберешь. Торопливо пробежал невысокий парнишка и нырнул в туалет. Догадаться было несложно. Все корпуса строились по одному плану. В одном побывал – во втором не заблудишься.