Совсем не герой

Секстон Мари

– Так что ты скажешь? – спросил я.
– Хочешь, чтобы я остановился, или признаешь, что я прав?

Подушка заглушила его хриплый смешок.

– Прямо сейчас я готов признать все, что ты захочешь.

Он пододвинул свою задницу к моей руке, и я скользнул в него пальцами. Его тело было таким тугим и теплым, и я мог думать только о том, как приятно оно обхватит мой член.

Я вытащил пальцы и наклонил к нему свой возбужденный член. Это было неловко. Мне пришлось опереться на свою укороченную левую руку и придерживать член правой рукой.

Я нашел его вход, и он ахнул, когда я надавил на него, но я знал, что угол был неправильным.

– Ник, - начал я, но он опередил меня. Он протянул руку назад и помог мне найти правильный угол. Он толкнулся бедрами назад и вверх. Немного восхитительного давления, и я скользнул внутрь.

У меня перехватило дыхание. Я вошел еще глубже, стараясь двигаться медленно, но удовольствие было таким новым, таким интенсивным, таким ошеломляющим, что мне было трудно сдерживаться. Я сделал несколько толчков, наслаждаясь тем, как невероятно хорошо это ощущалось. Но потом я напомнил себе, что это должно было быть для него. Да, это был мой первый раз, и желание двигаться вперед, к собственной кульминации, было сильным, но я мог добиться большего с ним, чем это.

Я подавил свой собственный стон и вместо этого сосредоточился на Нике. Мне нравились звуки, которые он издавал, и то, как он двигался. Я был в восторге от того, как его бедра выгибались мне навстречу. Мне потребовалось еще несколько толчков, чтобы найти равновесие и ритм, покачиваясь взад-вперед у его задницы, входя и выходя из него, но как только я это сделал, все стало идеально.

Я наклонился и прошептал ему на ухо.

– Я все делаю правильно?

– Да! Боже милостивый, да. Пожалуйста, не останавливайся сейчас.

– Я и не собираюсь.
– Сказав это, я медленно, почти до конца, вышел из него. Он застонал от разочарования, и я снова прижался к нему.
– Я не остановлюсь, но и продолжать играть с тобой в эту игру я тоже не собираюсь. Мы счастливы вместе. Нам весело вместе. Нас влечет друг к другу.
– Я снова толкнулся в него, целуя в плечо.
– Мы любим друг друга.

– Да.

Одно слово, но оно заставило мое сердце воспарить.

– Больше никаких споров. Больше не отталкивай меня.

– Мне страшно, Оуэн. Я так боюсь причинить тебе боль.

– Больше никаких оправданий, Ник.

– Но…

– И больше никаких разговоров.

Он содрогался подо мной, то ли от удовольствия, то ли от слез, я не знал.

Я снова сел.

И я трахнул его.

Это было восхитительно, лучше, чем я когда-либо мог себе представить. Я чувствовал себя сильным, живым и великолепным. Я чувствовал себя победителем. Я смотрел, как перекатываются мышцы на его спине, когда он извивается и тяжело дышит подо мной. Я слушал его затрудненное дыхание и хриплые стоны. Я гладил его плоть и сжимал его задницу, и все это время я двигался в нем, сначала медленно, но по мере того, как наша страсть нарастала, все быстрее, пока наши тела не соприкоснулись, пока его руки, держащиеся за спинку кровати,

не сжались в кулаки, а костяшки пальцев не побелели. Пока он не задрожал, выкрикивая мое имя, умоляя меня о большем.

Пока он не кончил так сильно, что чуть не закричал.

Его тело сжалось вокруг моего члена. Сила этого движения удивила меня, и я подождал, пока прекратятся спазмы, чтобы выйти из него. Я не кончил, но не возражал. Это было сделано ради него, и будь моя воля, у нас было бы достаточно времени позже. Я стянул презерватив - неуклюже, так как это был мой первый раз, и у меня была только одна рука, но я не сильно испачкался - и выбросил его в мусорное ведро. Он лежал подо мной, все еще содрогаясь от силы оргазма, и я наклонился, чтобы поцеловать его в плечо.

– Оуэн, - прошептал он. Он повернулся, чтобы обнять меня. Он перекатился на меня и уткнулся лицом в мою шею. Он дрожал, и его щеки были влажными.
– Я все еще беспокоюсь, что это плохая идея.

– Мы оба отсидели свой срок в клетке. Я думаю, нам пора вырваться на свободу.

– Я хочу, чтобы ты был в безопасности.

– К черту безопасность. Я предпочту безопасности счастье в любой день недели.
– Я поцеловал его в щеку.
– Ты делаешь меня счастливым.

Он засмеялся грустным, сдавленным смехом.

– Ты тоже делаешь меня счастливым.

– Ты сейчас ведешь себя не очень счастливо.

– Это потому, что я чувствую, что не должен. Думаю, я должен чувствовать себя виноватым.

– Но ты этого не чувствуешь. Это хороший знак.

– Ммм, - вздохнул он, уткнувшись носом мне в шею.
– Это тяжело, когда я не могу перестать думать о том, как хорошо это было.

– Думаю, к тому времени, когда я проделаю это с тобой еще два или три раза, мы избавимся от чувства вины.

– Я просто не уверен, что это правильно. Не после того, что я сделал.

– Ты слишком долго мучился чувством вины. Да, ты совершил ошибку. Но это не значит, что ты должен наказывать себя всю оставшуюся жизнь. Ты заслуживаешь того, чтобы тебя любили. И быть счастливым.
– Я поцеловал его в лоб.
– Мы оба заслуживаем.

Он не был готов прекратить борьбу, еще не совсем, но я знал, что мы близки к этому. Я почувствовал это по тому, как он расслабился, прижавшись ко мне. По тому, как напряжение покинуло его плечи. По тому, как печаль начала уходить из его голоса.

– А что, если ты заболеешь?

Я чуть не рассмеялся. Почти.

– Что, если завтра я поскользнусь в ванне и сломаю себе шею? Что, если я выйду за дверь и попаду под автобус? Что, если в меня ударит молния?

– Ничего из этого не произойдет.

– Ты это точно знаешь?

Он помолчал, но, в конце концов, сказал:

– Полагаю, что нет.

– Может произойти много чего, и большинство из этого полностью находится вне нашего контроля. Я всю жизнь чувствовал себя жертвой, но это не так. И тебе пора сделать то же самое. Перестань позволять себе быть жертвой вируса.