Совсем не герой

Лен Ванесса

– Прости, что игнорировала вас, когда уехала летом домой.

Она оставила сообщения родных без ответа.

Рут подтолкнула ногу сестры своим привычным с детства и крайне раздражающим жестом. И не прекращала, пока Джоанна не сделала так же, проворчав:

– Хватит уже. – Но не могла сдержать при этом легкой улыбки.

– Я понимаю, почему ты не хотела разговаривать, – тихо произнесла двоюродная сестра. – Так как узнала, что мы монстры, и не сумела с этим смириться.

– Рут…

– Не смотри на меня так, – перебила она. – Ты даже в карты никогда

не жульничала, а затем выяснила правду о нас. И конечно же, не отвечала на мои сообщения. Поскольку не хотела верить, что все это происходило на самом деле. – Зеленые глаза Рут были такими же пронизывающими, как у бабушки – и совсем как у мамы Джоанны на фотографиях. – Тебе стало плохо, боги помилуй! Берти все повторял, что твое тело отвергало частичку монстра. Болезнь продлилась несколько недель. И даже потом ты не желала обсуждать ничего даже отдаленно связанного с этой темой.

Покачав головой, Джоанна вздохнула. Она понимала, почему Рут восприняла все именно так, но на самом деле недомогание появилось из-за выгорания дара, потраченного на развоплощение Ника.

Хотя сестра была и кое в чем права. Отчаянно хотелось, чтобы произошедшее оказалось лишь дурным сном. До сих пор хотелось. Какая-то часть души Джоанны мечтала, чтобы она никогда не узнала о мире монстров, чтобы могла каким-то образом забыть, что и она сама, и родные похищали время жизни людей.

Джейми привел их к зданию, которое напоминало мастерскую по ремонту машин. Рулонные ворота стояли настежь распахнутыми, а внутри обнаружился наполовину разобранный катер, покрытый выцветшей зеленой краской. Крепко сложенная женщина-механик, явно из семьи Хатауэй, откручивала какую-то деталь разводным ключом, закатав рукава. На плече сидел черный ворон и заинтересованно наблюдал за процессом.

– Привет, Сэл, – поздоровался Джейми.

Женщина кивнула и отсалютовала ключом.

Помещение принадлежало не только Хатауэям. Вдоль одной стены сохли незаконченные картины, написанные маслом. Под пустым мольбертом виднелась аккуратно сложенная простыня, запачканная пятнами краски. Похоже, это пространство использовалось и как мастерская, и как студия, то есть частично принадлежало и Лю тоже.

– Ваши семьи живут здесь вместе? – спросила Джоанна у Джейми.

– Каждый из нас может найти здесь пристанище, – ответил тот. – Хотя Хатауэи чаще предпочитают свои плавучие дома постелям на суше. Никто не обитает тут все время. Это скорее… – Он задумался. – Одна из территорий, где встречаются союзники. Вряд ли в человеческом мире существуют аналоги. – Затем поднял следующие рулонные ворота и пригласил: – Пожалуйста, проходите сюда.

Помещение выглядело как уютная комната отдыха и напоминало внутреннее пространство «Безмятежности», хотя и гораздо большего размера. Даже кухонная зона походила на камбуз, только тянулась по бокам от дверей. Белые диваны и мягкие стулья располагались чуть дальше.

Рассеянный дневной свет лился в большие круглые окна на стене по левую руку. Снаружи росли дикие цветы в садике, который огораживали

толстые стволы ясеней. За ними виднелось пустое пространство. Джоанна сперва решила, что там проходит дорога, но потом заметила медленное движение воды и покачивание привязанной лодки, и только тогда поняла, что смотрит на канал.

На кухне стройный представитель семьи Лю и здоровяк Хатауэй оттирали тяжелую сковороду и складывали чашки с тарелками в посудомоечную машинку. Джоанна предположила, что недавно здесь закончился общий обед: в воздухе еще немного пахло жареной рыбой и имбирем.

Чуть дальше в зоне гостиной собралось примерно двадцать человек. Они оживленно переговаривались, рисовали или играли на телефонах. Лю можно было отличить по татуировкам с фениксами, а Хатауэев – по кошкам и собакам на коленях.

Здесь царила атмосфера безопасности и расслабленности: нечто среднее между огороженной зеленой территорией поместья Лю и жизнью на борту корабля.

Однако как только Джоанна подумала об этом, всеобщее настроение изменилось: один из молодых азиатов заметил Ника и ошарашенно замолчал посреди предложения. Мягкое рокотание беседы постепенно начало прерываться и стихать по мере того, как ее участники друг за другом тоже обращали внимание на него.

Сердце Джоанны оборвалось: они знали, кто он.

Следовало догадаться, что так и случится. Некоторые из семейства Лю помнили предыдущую хронологическую линию и, конечно же, поделились информацией об охотнике на монстров с остальными родственниками.

Заметив реакцию союзников, Хатауэи тоже напряглись, судя по бугрящимся мышцам, стиснутым челюстям и сжатым кулаками. В наступившей тишине парень лет восемнадцати медленно поднялся на ноги. Он обладал азиатскими чертами лица и тем же телосложением игрока в регби, что и Том. Разноцветная татуировка феникса на одной из мускулистых рук относила его к семье Лю, но один из родителей, кажется, происходил из Хатауэев.

– Лиам, я могу объяснить. – Джейми в умиротворяющем жесте выставил ладони перед собой.

– Объяснить? – недоверчиво переспросил парень. – Что тут объяснять? – Он ткнул трясущимся пальцем в сторону Ника. – Что эта тварь тут делает?

– Не называй его так, – выпалила Джоанна. – Он не заслуживает оскорблений! – Она почувствовала болезненное отвращение: и о чем только думала, когда тащила сюда того, кто в ином воплощении охотился на монстров?

К ее беспокойству, Ник выступил вперед и обратился к Лиаму серьезным, глубоким голосом:

– Ты волнуешься о безопасности, потому что я человек. – Джоанна нервно сглотнула. Он и не подозревал, почему на самом деле все так встревожились. – Нет причин бояться, клянусь. Я никогда никому не расскажу о существовании вашего мира. Не переживайте, что люди узнают о вас от меня.

– Люди узнают о нас? – ошарашенно повторил Лиам.

Ник склонил голову набок. Понял ли он невысказанный вопрос: «Ты думаешь, мы опасаемся именно этого?» И заметил ли то, на что обратила внимание Джоанна: как собеседник вздрогнул и попятился, когда он заговорил?