Совсем не герой
Шрифт:
– Интересный выбор места, – прокомментировал Король. – Должен признать, я почти позабыл, что начал приводить в исполнение приговор Грейвам именно здесь. – Он повернулся ко всем присутствующим, и глаза Джоанны опять заслезились от попыток смотреть прямо на него. – Следуйте за мной. – Его жизнерадостный тон казался зловещим.
Слово «сестра» продолжало отдаваться эхом в голове девушки, вынужденной шагать вместе с остальными вдоль берега в восточном направлении, краем сознания отметив, что причал выглядит чище,
Взгляд Джоанны перехватил Ник. Она видела, что он хочет поговорить с ней отдельно от спутников. Однако его выражение лица оставалось настороженным. Вспомнились слова Элеоноры: «Я превратила его в охотника из-за вашей любви друг к другу. Чтобы ты никогда не смогла ему доверять после убийства родных. И чтобы он увидел твою истинную суть – монстра. Чтобы вы оба стали врагами. И у меня получилось, согласна? Ты больше ни за что не попытаешься искать мирных переговоров. И вы двое будете разделены навечно».
– Мы можем остановиться здесь. – Король произнес это так, будто у заложников был выбор, однако они все тут же резко замерли, вновь не способные оторвать ноги от земли.
Необычная компания очутилась на пятачке, который во времена Джоанны служил городским пирсом. Гребные лодки и баржи покачивались на волнах.
Она еще раз попыталась шевельнуть ногой – с тем же результатом. Затем вспомнила, что во внутреннем кармане хранился нож, и постаралась незаметно расстегнуть пуговицу, однако тут же ощутила на себе обжигающий взгляд Короля.
– Нет, – коротко приказал он.
У Джоанны создалось впечатление, что он усмехается, после чего заметила на деревянном настиле брошенные ножи и пистолеты: приспешники Элеоноры избавились от своего оружия по пути.
Ник раньше назвал Короля богоподобным. И действительно, он казался куда более могущественным, чем простой человек и даже сильнейшие из союзников блондинки.
– В изначальной линии времени старый мост сохранялся дольше, верно? – словно поддерживая светскую беседу, поинтересовался правитель монстров.
– Вплоть до двадцать третьего столетия, – напряженно ответила Элеонора. – И несколько раз перестраивался в процессе.
– Что мы здесь делаем? – отважилась спросить Джоанна, гадая, для чего Король привел их сюда.
Как он выглядел одновременно и старым, и молодым, так и его поведение тоже казалось сразу и легкомысленным, и продуманным наперед. Она никак не могла понять его и не знала, чего ожидать. Готовиться умереть? Или надеяться на помилование? Ей еще никогда не доводилось чувствовать себя настолько выбитой из колеи и настолько беспомощной.
– Отсюда вид гораздо лучше, – ответил Король, едва посмотрев на собеседницу, однако
Джоанна отшатнулась и невольно зажмурилась. А когда открыла глаза, то узрела лишь огромную спину правителя монстров. Он отвернулся и водил рукой над головой. Создавалось впечатление, что он отдирал одну за другой полосы невидимых обоев.
Элеонора то ли застонала, то ли выдохнула. Джоанна пораженно уставилась на появившуюся перед глазами картину.
Внезапно над рекой возник старый Лондонский мост: величественная пешеходная улица с высеченными из камня островерхими зданиями в стиле Ренессанса. Еще более красивый в жизни, чем представляла себе по иллюстрациям Джоанна. Само сооружение тоже поражало воображение: огромные пролеты с девятнадцатью арками, каждую из которых держали опоры с деревянными основаниями в форме кораблей, служивших причалами.
– Вот он, – прокомментировал Король, словно не заметив реакции Элеоноры. – Территория Грейвов в своем великолепии.
– Мы видим изначальную хронологическую линию, так? – прошептал Том. – Vera historia.
И тогда Джоанна поняла: Король только что проделал дыру в пространстве и времени, хотя при этом не возникло обычного ощущения неправильности и дезориентации. Да и прореха не выглядела рваной раной на теле бытия, за ее пределами не клубились тени пустоты. И это, пожалуй, нагляднее всего свидетельствовало о могуществе повелителя монстров.
В глазах Элеоноры блестели слезы. Джоанна осознала тогда и то, зачем он привел их именно сюда. На место, откуда открывался наилучший обзор на старый мост, который в изначальной истории сохранялся гораздо дольше.
В распахнутом в прежнюю хронологическую линию окне не было заметно краев, что создавало почти идеальную иллюзию, будто древнее сооружение до сих пор существовало. Ее нарушали лишь исчезавшие при приближении к въездам с северной и южной сторон машины. Если бы Джоанна не знала, куда смотреть, то могла бы подумать, что может свободно подойти к мосту.
Сердце сжалось. Она убеждала себя, что не помнит ничего о Грейвах, но в представшем перед глазами зрелище чувствовалось что-то знакомое. Тесно сомкнутые дома с красными остроконечными крышами и белыми стенами казались родными.
С того места, где они стояли, Джоанна могла различить только контуры арочных проемов, которые шли через нижний этаж зданий, позволяя пешеходам и транспортным средствам пересекать мост, но не могла заглянуть внутрь. Однако из глубин сознания всплывали яркие образы прогулок под ними, мимо магазинов, украшенных покачивавшимися вывесками с очаровательными рисунками зонтиков, книг и перчаток, мимо медленно кативших автомобилей, мимо толп бродивших вокруг туристов, разглядывавших балкончики, пестрые от разросшихся цветов.