Совсем другая тень
Шрифт:
Неожиданная встреча
На следующий день я вышел из квартиры в половине второго.
Хотя Сашка и сказал, что Вадим Павлович, скорее всего, больше ко мне домой не придет, усевшись в машину и захлопнув дверцу, я почувствовал огромное облегчение. Посидев немного, усмехнулся. Этот Вадим Павлович напугал меня всерьез. Собственно, чего я сейчас-то боюсь? Выстрела? Или того, что на меня внезапно налетят несколько человек? Но откуда они возьмутся? Ведь обстановка вокруг самая мирная. Играют дети, возле них бабушки и мамы. Почему же я по-прежнему настороже,
В пути я успокоился. Еще посмотрим, кто кого. Нельзя поддаваться панике.
К прокуратуре подъехал без десяти два. Ровно в два вошел в кабинет следователя.
Поздоровавшись, Рахманов пригласил меня сесть. Предупредил, что хочет восстановить кое-какие мои показания. И скучнейшим голосом начал расспрашивать, что я делал с восьмого по двенадцатое июля, заставляя описывать такие мельчайшие события, что я вынужден был раскладывать каждый день чуть ли не по минутам.
Наконец ему стало ясно, что ничего нового я не сообщу. Он поправил очки на маленьком носу, поморгал голубыми глазками, сказал:
— Сергей Леонидович, мне кажется, у нас с вами сложились не такие уж плохие отношения. Давайте будем откровенны.
Я был спокоен. Ведь мы о Сашкой все уже решили. Сначала я «держусь зубами», потом обещаю «подумать». Пока все идет тихо-мирно. Но, может, настает пора «держаться зубами»?
— Хорошо.
— Тогда вспомните: девятого июля вы звонили Медновой? По междугородному?
Черт, как они это раскопали? Я действительно звонил Алене. Причем именно девятого. Из какого-то села. Я и название его точно не помню. Барабаново? Бараново? Что-то в этом роде… Помедлив, я переспросил:
— Медновой по междугородному?
— Медновой по междугородному. Девятого июля. Звонили?
Откуда они это узнали? Могла сказать только Алена. Они к ней ездили! Хорошо хоть о том, где я был девятого действительно, Алена ничего не знает. Она уверена, что я выезжал на халтуру. Значит, им это сказала Алена… Но ведь Алена могла и ошибиться, заявив, что ей звонил я. Спокойно. Только спокойно. Там, в этом чертовом селе, я не оставил никаких координат. Абсолютно. Главное, меня там не видели. То есть видели, но видели не меня, а Игоря Кирилловича. Вот пусть и разбираются с Игорем Кирилловичем. Телефонные переговоры не фиксируются, это точно. Доказать, что звонил именно я, невозможно.
Я покачал головой:
— Нет. Девятого Медновой я не звонил.
— Точно?
— Точно.
— Странно. А вот Меднова утверждает, что вы ей звонили.
Я изобразил недоумение:
— Она в самом деле это утверждает?
— В самом деле. Вот ее показания. — Рахманов взял со стола лист бумаги, пробежал глазами, протянул. — Ознакомьтесь, если хотите.
Точно, они ездили в Шатуру. Я улыбнулся:
— Андрей Викторович, я верю, что Меднова могла это сказать. Но тем не менее она ошиблась. Девятого июля я ей не звонил. И десятого не звонил. И одиннадцатого. Извините, я даже не буду смотреть.
Рахманов внимательно посмотрел на меня. Положил лист на прежнее место.
— Что ж. Раз вы считаете, что Меднова ошиблась, надо это выяснить. В очном порядке. Вы не против?
В очном порядке?
— Почему же я должен быть против. Пожалуйста.
Рахманов снял трубку, набрал какой-то номер, сказал:
— Пригласите ко мне Меднову… Хорошо… — Положил трубку. — Сейчас мы проведем очную ставку. Между вами и Медновой.
Алена уже здесь. Прекрасно. Нет худа без добра. Сейчас увижу ее. Насчет же «ошибки» — все поймет по одному взгляду.
С минуту мы ждали. Наконец, в дверь вошла Алена в своем сером спортивном костюме. Она была прекрасна, как всегда.
При взгляде на меня глаза Алены чуть сузились, на микрон, и губы сделали намек на движение, чуть заметный, предназначенный только мне. Я слишком хорошо знал Алену, чтобы не понять. Это означало: будь спокоен, я сделаю все, чтобы тебе помочь, не волнуйся…
Алена села:
— Добрый день.
Рахманов кивнул:
— Добрый день.
Посмотрела на меня:
— Здравствуй, Сережа.
— Здравствуй, — поневоле улыбнулся я. — С приездом.
Алена лишь чуть кивнула и застыла.
Рахманов спросил ее:
— Вы знаете сидящего перед вами человека?
— Знаю. Это мой хороший знакомый. Очень хороший. Сергей Лотарев.
Выяснив у Алены, давно ли мы знакомы и какие у нас отношения — на этот вопрос Алена с ясной улыбкой ответила: «Нормальные», — Рахманов те же вопросы задал мне, после чего, сообщив, что между нами проводится очная ставка и за ложные показания мы будем привлечены к ответственности, занялся Аленой. Тем же скучнейшим голосом стал интересоваться: когда она последний раз со мной виделась, если мы с ней куда-то вместе ездили, то куда и каким образом, если находились врозь, то каким образом общались. Я уже чувствовал, к чему он клонит: к телефонному звонку девятого июля. Так и получилось. Убаюканная скучными вопросами, Алена подробно рассказала о моем звонке.
Записав ее показания, Рахманов посмотрел на меня:
— Сергей Леонидович, что вы скажете по этому поводу?
— То же, что уже сказал. Меднова ошиблась. Я ей не звонил.
Алена без всякого интереса посмотрела на меня, отвела глаза в сторону. Посидев так, сказала:
— Знаете, я сейчас подумала. Пожалуй, я действительно ошиблась. Это звонил не Лотарев.
Молодец, Алена. Если б мог, расцеловал. Хотя ее жертва напрасна. Все равно ведь во всем признаваться.
Рахманов внимательно посмотрел на Алену:
— Не Лотарев?
— Не Лотарев.
— То есть вы отказываетесь от своих показаний?
— Отказываюсь. — Улыбнулась. — Я ошиблась. Мне звонил совсем другой человек.
Молодец, Алена! Впрочем, по-другому и быть не могло.
Рахманов довольно долго смотрел в окно. Повернулся:
— Что ж. В таком случае очная ставка закончена. Пожалуйста, подпишите протокол и, будьте добры, подождите в холле. У меня будет к вам несколько вопросов.
Выходя, Алена выразительно на меня посмотрела.