Совсем другая тень
Шрифт:
— Со своей Аленой сядешь сзади, — распорядился Сашка. — Хорошо?
— Ладно. — Я вышел и открыл дверцу, усадил Алену на заднее сиденье, ее подругу на переднее.
Алена улыбнулась:
— Мы не очень опоздали? Сережа, Саша, это моя подруга Жанна.
У Жанны были столь редкие зеленые глаза, изящный вздернутый носик и пышные рыжеватые волосы.
— Очень приятно… — Сашка чопорно поклонился. — Вы вместе учитесь?
— Мы вместе живем, — сказала Алена. — В одном подъезде.
— Но учитесь отдельно?
— Жанна учится в школе-студии
— О-о… Потрясающе!
Чуть помедлив, Жанна спросила:
— Почему?
— Потому что я бешеный поклонник искусств.
— Тогда кто вы? Чтобы я знала, кто мой бешеный поклонник? Художник?
Сашка включил магнитофон, притворно вздохнул:
— Увы, всего лишь хирург-косметолог. — Стал осторожно разворачиваться. — Как поедем? С ветерком или медленно? Жанночка, как вы любите?
— С ветерком. Только хотелось бы знать, куда мы едем?
— Жанночка, сейчас я вам все объясню. Все, все, все…
Выехав на трассу, Сашка прибавил скорость. Проскочив несколько светофоров, сказал:
— Мы едем в Совинцентр. В ресторан «Континенталь». На банкет. Не против?
— Кто же будет против «Континенталя»? Только что за банкет?
— Некая наша знакомая, которую, скажем так, знает пол-Москвы, собирает своих друзей. Посидеть, поболтать, потанцевать. Только и всего.
— А… как зовут вашу знакомую? Если ее знает пол-Москвы?
— Вера Новлянская. Слышали?
— Знаете, Саша, нет.
— Тогда… — Он что-то сказал Жанне на ухо. Она рассмеялась. Сашка же, выпрямившись, продолжил рассказ о Вере Новлянской. Поскольку меня больше занимало то, что рядом со мной сидит Алена, половины того, что он говорил, я уже не слышал. К тому же я точно знал: главного о Вере Новлянской Сашка все равно не расскажет. Вообще Вера считается одной из известных московских красавиц, хотя ей около пятидесяти. Последний ее муж, заместитель министра, умер два года назад — и по этому случаю Вера сделала у Сашки очередную пластическую операцию. Не знаю, насколько искусны были врачи, работавшие над ней раньше, но теперь Вера, конечно в гриме, выглядит тридцатилетней женщиной. Сашка, понятно, рассказывал совсем о другом — о широте Вериной натуры. А также о тонком вкусе, любви к искусству и поклонниках. Изредка он оборачивался в нашу сторону, понимая, что Алена тоже его слушает.
Наконец девятка остановилась у Совинцентра. Поскольку здесь все швейцары хорошо знали и меня, и Сашку, мы были пропущены без звука. В ресторане метрдотель сообщил: банкет дается во втором банкетном зале. Как только мы вошли в помещение, представляющее что-то среднее между маленьким залом и огромной комнатой, раздались оглушительные аплодисменты. Девушки смутились, но мы с Сашкой знали: на таких банкетах по привычке хлопают всем опоздавшим. Впрочем, может быть, сигнал к аплодисментам подала Вера, ослепительно царственная Вера, разместившаяся во главе П-образного стола. Мы посмотрели в ее сторону. Она тут же послала мне и Сашке воздушный поцелуй.
Администратор
Выпив и поставив бокал, я огляделся. Стол был богатым, публика же самой разношерстной, чего и следовало ожидать. Вера, как всегда, производила впечатление. Она почти не говорила, лишь выслушивала, улыбаясь, развлекавших ее наперебой гостей. Ее платье, безусловно, стоило огромных денег, но в то же время как будто ничем особенным не выделялось. То же можно было сказать о бриллиантовых серьгах и ожерелье, обращавших на себя внимание главным образом тонкой работой.
Банкет катился по накатанной колее. Вскоре тосты кончились, заиграла музыка, и мы вчетвером пошли танцевать. В том, что Алена прекрасно танцует, я мог убедиться раньше. Жанна ей не уступала, Сашка же был просто в ударе. За стол мы вернулись, когда оркестр ушел отдыхать. Настроение было отличным, мы смеялись и разговаривали, перебивая друг друга. Нам никто не мешал, остальные, как водится, тоже разбились на группы. Лишь однажды Вера, подойдя, сказала:
— Не обращайте внимания — я на секунду. Девушки, я рада, что вы пришли. Сергей, насчет вашей картины, она здесь?
— Здесь. В багажнике у Саши.
— Я завезу ее завтра? — сказал Сашка. — В середине дня?
— Хорошо. Больше не буду вас мучить. Девушки, запомните: вы здесь самые красивые. — Улыбнувшись, ушла.
— Милая женщина, — сказала Алена.
— Очень, — согласилась Жанна. — Саша, я ее представляла другой.
Сашка поднял обе ладони:
— Ради бога, Жанночка, лишь бы вам понравилось.
Вернулся оркестр, и мы снова пошли танцевать. В середине танца Сашка выразительно глянул на часы. Я посмотрел на свои: без пяти одиннадцать.
Алена подняла брови:
— Спешишь?
— Аленка, через час у меня поезд. Я уезжаю.
— Куда?
— На так называемую халтуру.
— Это нечестно. Мог бы сказать раньше.
— Зачем портить вечер? И потом, я ведь приеду через день-два.
— Откуда?
— Неважно. Из областного города со скучным названием.
Танец кончился. Я осторожно обнял Алену. Она прижалась губами к моему уху:
— Я буду скучать. Вспомнишь в своем скучном городе?
— Вспомню.
После того, как мы сели в машину, Алена уткнулась носом в мое плечо. Так мы просидели до самого ее дома. Выпрямилась она, когда Сашка, выключив мотор, повернулся к Жанне:
— Ну как? Есть претензии? Пожелания?
Жанна улыбнулась. Опустила ресницы:
— Саша, вы прелесть. Спасибо за чудесный вечер.
— Не стоит. Можем повторить. Жанночка, вы как насчет совместных встреч? Не против?
— Я, как Алена…
Сашка посмотрел на Алену, та вздохнула:
— Саша, естественно, я не против.