Совсем другая тень
Шрифт:
— Вы пошли один?
— Конечно. Почему я должен был пойти не один? Здесь, в Сухуми, я никого не боюсь. Да и в «Тбилиси» меня все знают. От мэтра до последнего официанта.
— Вы встретились, и что дальше?
— Дальше я постарался приглядеться к этому Вадиму Павловичу. Кто он, чем дышит, что из себя представляет. Какое производит впечатление.
— И какое он произвел впечатление на вас.
— Серьезное впечатление. Даже внешне. Я только посмотрел на него, и все стало ясно.
— Что?
Азизов отвел взгляд:
— Вы
— Считаете, Вадим Павлович был судим?
— Не знаю, был ли он судим. Но что связан с зоной, это точно.
— Это разве можно определить по внешности?
— Думаете, нельзя? Я один взгляд его увидел и все понял.
Если Вадим Павлович был судим, это упростит розыск. Подумав об этом, Рахманов сказал:
— Вы обещали описать его. Какой у него рост? Комплекция? Черты лица?
— Н-ну… На первый взгляд самый обычный. Полноватый такой. Чуть выше среднего. Волос на голове мало… На лысину сбоку волосы зачесывает. Нос… Нос русский. Глаза, вроде, светлые, какие не помню.
— Особые приметы есть? Родинки, родимые пятна? Шрамы?
— Родинки… Нет, родинок нет. Вот насчет шрамов… Есть небольшой рубец. Вот здесь… — Азизов провел большим пальцем по правой стороне шеи под подбородком. — Еле заметный.
— Как он был одет? Как он одевается?
— Да так… С виду скромно. Вообще, всегда куртка, рубашка, брюки. Все самое простое.
— Как он был одет в последний раз, помните?
— Синяя куртка, с металлическими пуговицами. Рубашка такая серенькая, в мелкую клетку. Брюки серые. Но все такое… уже поношенное.
— Понятно… Что, Вадим Павлович сразу заговорил о лезвиях?
— Не сразу. В первый день он вообще ничего о лезвиях не говорил. Просто сказал, что есть крупное дело. «Пощупали» друг друга. Я его, он меня. Тут я и понял, что он очень хорошо знает Веру. Он был посвящен… во все наши бывшие дела. Ну и понял: слов на ветер этот человек не бросает, можно верить. Договорились встретиться дней через десять для конкретного разговора. Через неделю узнал: Вадим Павлович сам меня проверял.
— Вас? Каким образом?
— Простым. Есть у нас в Сухуми такой Люка… Ларион Рогава. Недавно вышел. За что он сидел последний раз, не знаю. Кажется, что-то связанное с машинами. Вадим Павлович приходил к Люке, интересовался, кто я такой, насколько кредитоспособен, можно ли мне доверять.
— Люка сам вам об этом сказал?
— Сам. Хотя сначала… наложил полные штаны. Испугался Вадима Павловича. Но и со мной не хотел портить отношения. Короче, связался с Дереником. В смысле, с Аракеляном. А Дереник уже рассказал мне.
— Люка знает Вадима Павловича? Если так испугался?
— Люка объяснил, что не знает. Но по разговору Вадим Павлович — деловой из деловых. Во всяком случае, перечислил всех Люкиных дружков. И в зоне, и на свободе.
— Что же Люка сказал Вадиму Павловичу о вас?
— Сказал, кто я есть. Другого он сказать и не мог…
— Информация
— Наверное. Потому что через десять дней мы снова встретились. Там же, в ресторане «Тбилиси». Ну и договорились конкретно. О лезвиях.
— В чем состоял договор?
— В том, что через какое-то время его люди привезут мне лезвия. Через какое, он уточнит по телефону. По телефону же скажет и количество товара. Чтобы я знал, сколько готовить денег.
— И все?
— Мы обговорили некоторые детали…
— Какие?
— Место встречи. Как мои ребята узнают его ребят. Как будет производиться расчет.
— Как же все должно было делаться?
— После звонка Вадима Павловича я должен был ждать его по условленному адресу. Если вас интересует — Батумская, восемнадцать. Фамилия хозяина Самвелян. После появления Вадима Павловича мы, уже вместе, должны были ждать, когда подъедет машина с лезвиями. По уговору эта машина должна была встать на Бзыбском шоссе перед поворотом на улицу Чачкалия.
— Почему именно там?
— Это рядом с домом еще одного моего знакомого. Вы его знаете, это заведующий магазином Придонишвили. Мы с Вадимом Павловичем должны были войти в дом Придонишвили, посмотреть в окно и проверить: все ли в порядке с этой машиной.
— В каком это смысле?
— Тот ли номер, те ли водители, нет ли какой-нибудь ловушки… Если все окажется в порядке, ехать домой к Деренику Аракеляну. Сам же Дереник должен был подойти к машине, назваться Ашотом и спросить, как зовут тех, кто сидит в машине. Если они назовут имена правильно, сесть к ним в кабину и показать дорогу к своему гаражу. После того как лезвия будут выгружены, отдать деньги.
— Вадиму Павловичу?
— Нет. По уговору рассчитываться надо было отдельно. Водителям, в любом случае, надо было заплатить пятьдесят тысяч. По двадцать пять на брата. Остальное, в зависимости от количества товара, отдать Вадиму Павловичу.
— Он сам поставил такое условие?
— Да. Кроме того, я должен был заранее приготовить два билета СВ на поезд до Москвы для Вадима Павловича, чтобы он мог уехать в этот же вечер. И еще два билета СВ до Москвы на утренний поезд для водителей. И обеспечить их гостиницей до утра.
— Ну и как выполнение условий? С вашей и его стороны?
— Все было сделано, как договорились.
— Расскажите поподробнее.
— Дня за три Вадим Павлович позвонил по междугородному и сказал, что лезвия прибудут в Сухуми числа десятого. Спросил, готов ли я? Я и мои люди были готовы. Вадим Павлович сообщил, когда приедет, сказал, что тогда и назовет имена водителей и номер машины. Десятого днем Вадим Павлович приехал на Батумскую. Сказал, что машина, если ничего не случится в пути, подъедет вечером. Водителей зовут Юра и Женя. Мы стали ждать. Около семи позвонил Дереник, рассказал о трейлере с московским номером и водителях.