Современницы о Маяковском
Шрифт:
В столовой странная тишина, все молчат. Володя стоит в воинственной позе, наклонившись вперед, засунув руки в карманы, с закушенным окурком.
Я понимаю, что произошла ссора.
Январь 1930 г.
ВЫСТУПЛЕНИЕ В БОЛЬШОМ ТЕАТРЕ
В нем было то мальчишество, которое так пленяет во взрослом мужчине.
21 января 1930 года Маяковский выступал в Большом театре на траурном вечере памяти В. И. Ленина с чтением третьей части поэмы "Владимир Ильич Ленин".
Это был первый случай приглашения Маяковского на такой вечер.
Телевизоров в то время
Понятно, с каким нетерпением ждали его дома, чтобы узнать подробности — волновался ли он, как реагировал зал, что сказал Луначарский, кто был из знакомых и т. д.
Однако никаких рассказов о том, что всех интересовало, от него не дождались. Он стремительно ворвался в квартиру в сопровождении Кирсанова и с азартом стал рассказывать о своем столкновении на стоянке такси с какими-то важными господами, которые влезли в машину без очереди, размахивая мандатами какого-то высокого учреждения.
Ничто не могло так возмутить Маяковского, как подобное чванство.
Он немедленно вмешался и после бурной перепалки восстановил справедливость, высадив их из такси. Узнав могучую фигуру Маяковского, они быстро ретировались.
Этим своим подвигом он гордился куда больше, чем выступлением и успехом на правительственном концерте.
Так и не добились от него толку, что же там было в Большом театре.
— Ну читал… Ну слушали…
Неинтересно ему было рассказывать об этом.
"ВО ВЕСЬ ГОЛОС"
Треск хлопающих сидений сливается с громом аплодисментов: вскочив на ноги, весь зал стоя аплодирует Маяковскому.
Он стоит на маленькой эстраде Союза писателей, широко расставив ноги, подняв над головой руку с раскрытой записной книжкой.
Он только что прочел нам "Во весь голос".
Потрясение так велико, что я просто не соображаю, что делаю: я кричу, топаю ногами. Незнакомая девушка рядом со мной отчаянно вопит что-то непонятное и вдруг целует меня в щеку.
Маяковский стоит несколько секунд под этим ливнем криков и рукоплесканий, потом стремительно уходит.
Читатели и почитатели, в основном молодежь, продолжают бушевать в зале. Знакомых в толпе почти нет. Братьев писателей не видно на открытии выставки "20 лет работы" — не интересуются.
"Во весь голос" — последнее, что я слышала в его чтении.
– -
Рассказывая о Маяковском, невозможно не вспомнить Лилю Юрьевну.
Когда меня спрашивают о ней — хороший она или плохой человек, я всегда отвечаю — "разный". Глупо изображать ее злодейкой, хищницей, ловкой интриганкой, как это делают иные мемуаристы, не понимая, что этим они унижают Маяковского.
Она сложный, противоречивый и, когда захочет, обаятельный человек. В чем-то она вровень с Маяковским: я не слыхала от нее ни одного банального слова, и с ней всегда было интересно. Она очень щедрый и широкий человек. У нее безукоризненный вкус в искусстве, всегда свое собственное,
Ум у нее ироничный и скептический. Очень мало кого из людей она уважает.
– -
Мне было двадцать три года, когда я увидела ее впервые. Ей — тридцать девять.
В этот день у нее был такой тик, что она держала во рту костяную ложечку, чтобы не стучали зубы. Первое впечатление — очень эксцентрична и в то же время очень "дама", холеная, изысканная и — боже мой! — да она ведь некрасива! Слишком большая голова, сутулая спина и этот ужасный тик…
Но уже через секунду я не помнила об этом. Она улыбнулась мне, и все лицо как бы вспыхнуло этой улыбкой, осветилось изнутри. Я увидела прелестный рот с крупными миндалевидными зубами, сияющие, теплые, ореховые глаза. Изящной формы руки, маленькие ножки. Вся какая-то золотистая и бело-розовая.
В ней была "прелесть, привязывающая с первого раза", как писал Лев Толстой о ком-то в одном из своих писем.
Если она хотела пленить кого-нибудь, она достигала этого очень легко. А нравиться она хотела всем — молодым, старым, женщинам, детям… Это было у нее в крови.
И нравилась.
– -
Л. Ю. говорила мне, что из пятнадцати лет, прожитых вместе, пять последних лет они не были близки.
В бумагах Маяковского была записка Лили, в которой она писала Володе, что когда они сходились, то обещали друг другу сказать, если разлюбят. Лиля пишет, что она больше не любит его. И добавляет, что едва ли это признание заставит его страдать, так как он и сам остыл к ней.
Вероятно, в какой-то степени это так и было, потому что на моих глазах он был дважды влюблен, и влюблен сильно. И в те же годы я сама слышала, как он говорил: "Если Лиличка скажет, что нужно ночью, на цыпочках, босиком по снегу идти через весь город в Большой театр, значит, так и надо!"
Власть Лили над Маяковским всегда поражала меня.
…Летом 1927 года Маяковский был в Крыму и на Кавказе с Наташей Брюханенко. Это были отношения, так сказать, обнародованные, и мы все были убеждены, что они поженятся. Но они не поженились…
Объяснение этому я нашла в 1930 году, когда после смерти Владимира Владимировича разбирала его архив. С дачи в Пушкино Лиля писала: "Володя, до меня отовсюду доходят слухи, что ты собираешься жениться. Не делай этого…"
Фраза эта так поразила меня, что я запомнила ее дословно.
– -
Когда-то я очень любила ее.
Потом ненавидела, как только женщина может ненавидеть женщину.
Время сделало свое дело. Я ничего не забыла и ничего не простила, но боль и ненависть умерли.