Совок

Агарев Вадим

– Ты сама-то веришь в то, что сейчас сказала? – укоризненно посмотрел я в глаза не столь уже печальной молодицы. – Ночевать рядом с такой шикарной красавицей и на отдельной постели?! Ты за кого меня принимаешь, Вера? Или обидеть хочешь? Эх, ты, Вера! – бессовестно перегрузил я свое чувство вины на добрую девушку. Попрощались мы хорошо, по-доброму, Вера не обиделась, что я не остался. Но она взяла с меня слово, что в гости к ней я зайду в самое ближайшее время.

К остановке я шел, планируя свой завтрашний день, исходя из того, что заниматься буду только женским вопросом. День сегодняшний, проведенный в дамском коллективе, всколыхнул в моей душе ностальгические проблески из той, из предыдущей жизни. Вспомнился мой прежний

женский коллектив. Золотые были времена! Теперь уже без чьих-либо понуканий, мне самому хотелось помочь прекрасной половине трамвайно-троллейбусного коллектива. По той лишь причине, что эта половина женщины. Поначалу, вроде бы встретив меня хмуро и настороженно, эти тетеньки быстро ко мне переменились и потом всячески стремились мне угодить. От всей своей женской души угощали и искренне старались помочь.

В результате сегодняшних мытарств, в контуженной голове постепенно проявлялось понимание того, из чьей задницы растут те злые руки. Руки, так по-хамски хватающие лучшую половину человечества за ее интимные места. По-хорошему, чтобы окончательно увериться в своих подозрениях, мне бы надо порасспросить Сутормину и еще раз посетить отдел труда и заработной платы ТТУ. В ОТИЗе я рассчитывал ознакомиться со сменными табелями выхода трудящихся на работу. А еще завтра мне надо будет решить пару организационно-технических вопросов для поимки дамского угодника прямо на месте его злодеяний. На том самом месте, изменить которое нельзя.

Поскольку ночевал я сегодня дома и один, то утром, во время бритья, я смотрел в отражение своих глаз с глубочайшим уважением. Потому, как в зеркале видел морально-устойчивого и выспавшегося человека. По крайней мере, сегодня. Позавтракав, я поехал не в Волжский, а в «Светлану» к Софье Львовне. После того, как я вкратце рассказал ей о сексуальном терроризме по отношению к городскому трамвайному сообществу и по секрету поведал о своих оперативно-розыскных планах, она безропотно отдала мне машину на целый день. Условие, что ночевать я приеду к ней, не озвучивалось, но оно подразумевалось по умолчанию. То, что в благодарность за предоставление во временное пользование автомобиля мне приходится расплачиваться с Софой услугами интимного свойства, меня конечно, коробило. Я уже и так,без какой-либо корысти скучал по ней, если мы не виделись несколько часов. Единственное, что меня хоть как-то мирило с душой и совестью, так это то, что на торговлю своим телом я иду не ради блуда, а ради защиты женщин ТТУ от плотских посягательств извращенца.

Надо сказать, что с автомобилем под задницей жить стало лучше, жить стало веселее. Теперь мне нужна была протекция майора Осколкова или на худой конец капитана Тиунова. Предводителя участковых я застал в его служебном кабинете. Он не стал меня расспрашивать о вчерашнем дне. Тиунов уже с неделю не задавал мне никаких вопросов. Особенно после радикального решения проблемы относительно добычи встречного заявления от Мордвинцевой. Вот и сейчас он со мной просто поздоровался.

– Здравия желаю, Александр Ильич! – тоже проявил я вежливость к старшему по званию, –Помощь твоя нужна! Рыбнадзор, насколько я знаю, на вашей территории квартирует?

– На нашей. А зачем тебе рыбнадзор, из знакомых кто-то попался? – мышление прагматичного капитана Тиунова было сугубо прикладным.

– Не попался еще, но очень надеюсь, что попадется. Я на машине, давай вместе съездим в инспекцию к рыбникам, тебя ведь там знают? – спросил я капитана.

– Знают, рейдуем вместе, половина городской Волги по нашей территории течет и далеко за городом река тоже наша, – не разочаровал меня Ильич и начал собираться, убирая свои бумажки в сейф. – Водной-то милиции с гулькин хер, вот мы им и помогаем с браконьерами воевать.

Инспекция рыбоохраны была неподалеку, на два квартала ниже к Волге.

Можно было дойти пешком, но какой дурак будет бить ноги, имея такой роскошный транспорт в

распоряжении, как «Жигули» самой последней модели? К инспекции мы подкатили с шиком. Тиунов не стал мелочиться и повел меня сразу к начальнику. Ехали мы недолго, но я успел изложить ему свою нужду в борцах с речным браконьерством. Капитан с сомнением поглядывал на меня, но вслух своего скепсиса не выражал. Походу, какой-то порог в его сознании я перешагнул и какой-никакой, но авторитет в его глазах своими экзерсисами заработал.

– А чего рваные? Уничтожения за этот год еще не было, там хорошие сетки есть на складе. Ты, Ильич, говори, какая ячея и какие порядки нужны, я дам команду, вам выберут нормальные, – немного удивился нашим скромным запросам пожилой мужик с капитанскими нашивками на речфлотовских погонах, – Земля-то, она, круглая, а мы милицию уважаем и добро помним!

Пришлось коротко объяснить, для чего нам надобна браконьерская снасть. Заручившись обещанием рыбника, что завтра утром потребные сетки будут готовы, мы с Тиуновым поехали на рекогносцировку. По пустырю «Поляны Фрунзе» мы с капитаном собирали репьи минут сорок. Пометив на листочке все, что меня интересовало, я повез Ильича обратно в Волжский. Самому мне надо было потом ехать в ТТУ, после которого я собирался покрутиться вокруг остановки, на которой к Суторминой подсаживался назойливый моджахед. А затем предстояло еще переться к ней в Октябрьский. В РОВД я без стеснения стребовал с Тиунова сорок литров бензина для поездки в Октябрьский. Ильич безропотно достал из нагрудного кармана форменной рубашки удостоверение и вынув из него четыре розовых талона на АИ-95, протянул мне их.

В трамвайно-троллейбусном заведении я пробыл дольше, чем планировал. Хорошо, что перед визитом в ОТИЗ я сначала зашел в отдел кадров. А потом еще не поленился пообщаться с главным трамвайным дружинником, который по совместительству вдобавок оказался начальником АХЧ. Мужик он был знающий, поскольку на предприятии проработал лет тридцать. Я выслушал его исчерпывающие ответы на все мои вопросы. А после того, как он мне настоятельно порекомендовал привлечь к поимке маньяка-затейника своего плотника Пашу Петрунина, я согласился, что так будет лучше. Плотник Паша, даром, что рыжий, однако, в соответствии с людской молвой, от дополнительной общественной нагрузки отказываться не стал. К поимке упыря он изъявил стремление приступить уже сегодняшним вечером. И все отправления естественных надобностей трамвайщиц был готов охранять с вечера и допоздна, вплоть до последнего трамвая.

– Сегодня и завтра не надо, там ППС до двух часов ночи подежурит, а вот в выходные и на следующей неделе твоя помощь понадобится! – успокоил я Павлика. – А потом там постоянный пост будет с восьми вечера и до того часу, пока трамваи ходят. Начальство решило, что пост от РОВД будет до того дня, как вернутся ваши строители из колхоза и каменный толчок бабам возведут.

Огнеголовый плотник-дружинник слушал меня очень внимательно и понятливо кивал, выражая непреклонную решимость охранять общественный порядок вокруг сортира. Свободного от работы времени ему было не жалко.

– Паша, а ты что-нибудь слышал о нерусском джигите, который к Гале клеился? – под конец разговора задал я вопрос, наудачу ткнув пальцем в небо. Петрунин замер на пару секунд, а потом отрицательно помотал своей яркой головой из стороны в сторону.

Глава 23

Из Октябрьска мне хотелось вернуться засветло и я решил, что устанавливать личность нерусского поклонника Суторминой я буду завтра. И, не теряя времени, сразу из ТТУ двинулся на деловое свидание к слабой на передок Гале. На въезде в город я зашел на пост ГАИ и, предъявив удостоверение пожилому старшине, получил от него подробное объяснение, как проще добраться до улицы Шмидта. Городишко оказался невелик и минут через пятнадцать я уже стучался в калитку дома с номером 16.