Совок
Шрифт:
Отблеск разума появился в глазах директрисы и она повернула ключ в замке зажигания. К воровскому «Москвичу», с учетом всех углов и поворотов, мы подскочили меньше, чем за две минуты. Дверь красного авто была открыта до упора и почти уже осевшая взвесь родамина вполне позволяла рассмотреть в салоне доморощенного Фантомаса. И распахнутую обувную коробку в грязном клубке упаковочной бумаги на правом пассажирском сиденье. Даже в этом, аватаровском колоре, я узнал лицо того представительного мужика, который заглядывал в кабинет Софьи во время нашей с ней самой первой встречи.
Мужик ни на кого не обращал внимания. Он блевал и кашлял, кашлял и блевал. Прямо через порог «Москвича». К запаху блевотины из салона все явственнее
– Иди, вызывай милицию! – повернулся я к бенефициарше родаминового фейерверка и фонтана рвотных масс, – Ты только звони не в Волжский, а по 02! И обязательно скажи, что в машине выстрел был, иначе они сюда часа два ехать будут. А еще уточни, что машина стоит во дворе магазина, а то эти ухари крутанутся у главного входа и с чистой совестью дальше поедут.
Софья Львовна безропотно унеслась выполнять мое указание, а во дворе, вокруг«Москвича» уже начали собираться любопытствующие граждане. Потом из двери универмага стали опасливо появляться работники прилавка. Коллеги вороватого засранца, вроде бы с непраздным интересом заглядывали в знакомый им руководящий «Москвич», но сразу отходили, морща носы.
Сирены я услышал еще до того, как возвратилась вдовствующая директриса. Во двор универмага, блистая мигалкой, влетел канареечного раскраса УАЗ ОВО и сразу за ним гаишный «Москвич». И тоже с работающей на крыше люстрой, и с энергичной музыкой. Вот ведь придурки! Непуганый совок во всей его красе! А если здесь и, правда, перестрелка?! Да, ребята, счастливые вы люди, не стреляют тут по вам пока что. Из каждого автомобиля шустро повыскакивали по двое милицейских. С табельными ПээМами в руках и с азартом ягдтерьеров в глазах, они без каких-либо раздумий кинулись ко мне. Но не тут-то было, задарма крутить себе руки я им не позволил, подняв над головой в развернутом виде служебное удостоверение.
– Я свой! Здесь по поручению подполковника Колмыкова! – громко и внятно выкрикнул я набегавшим милиционерам хорошо знакомую им фамилию. Пароль сработал, милицейские сбились с рыси и слегка отвели от меня стволы.
К двум завывающим сиренам стоящих машин прибавилась третья. Во двор въехал еще один УАЗ с иллюминацией. Этот был уже зеленый и системы «буханка». Из него тоже выскочили мужики в форме, но видя, что райотдельцы уже здесь и ничего, выходящего за рамки дозволенного не происходит, изображать группу захвата они не стали. Сзади ко мне подошла жертва покушения.
Да! Подлого и гнусного покушения на кражу очередной пары вдовьих туфель. Софья Львовна уже полностью пришла в себя и на блюющее содержимое «Москвича» смотрела с вполне осознанным брезгливым презрением. И, надо признаться, я ее понимал, поскольку инфузионный повод для проявления брезгливости уже далеко распространился за пределы зевак, собравшихся вокруг криминального автомобиля.
Дежурный опер, приехавший на дежурной же «буханке», уже вернул мне ксиву и очень внимательно выслушивал мои пояснения относительно
Экипажи ГАИ и ОВО, экстренно пригнанные дежурным по пинку из УВД, были отпущены и отбыли нести службу по своим маршрутам и постовым ведомостям. А мы втроем поднялись в директорский кабинет. Софьиного зама остались сторожить участковый и водитель дежурной смены. В кабинете Софья Львовна предъявила оперу свою копию акта установки мной химловушки и рассказала о предыдущей краже. Бьющий копытом инспектор УР тут же отзвонился дежурному и бодро доложил ему о раскрытии кражи. Потом предупредил его, что выезжает на неотложный обыск в адрес злодея. Ни возбужденного дела, ни постановления следователя на обыск, санкционированного прокурором еще не было. Но, логично рассудив, что попавшийся с поличным интеллигентный барыга вскорости непременно расколется, опер решил не размениваться на условности и не терять времени. Будучи уверенным, что дежурный следак никуда не денется и прикроет его правовой нигилизм, работник «угла» решил не миндальничать. Он пообещал дежурному, что сразу же из адреса жулика отправит машину за следователем в РОВД. Как и большинство оперов, этот тоже оказался азартным и охочим до халявы. И это было хорошо. Если в квартире Изевлина все еще находятся стыренные у Софы два месяца назад туфли, то и сегодняшнее ее счастье тоже будет двойным.
Главные трудности начались, когда все мы спустились во двор. Водитель дежурного уазика ни в какую не хотел пускать в свой автомобиль обосранца.
Даже в задний «собачник» УАЗа, предназначенный как раз для перевозки задержанных. В воровском «Москвиче» транспортировать обувного злодея тоже было никак невозможно. Да и не сумеет любитель сонькиных туфель сейчас чем-либо рулить. Уж больно сильно сомлел вороватый Витек. А сесть на его место вряд ли найдутся желающие. Даже без учета лилово-фиолетовой родаминовой пыли, густо припорошившей весь салон. Оставив волжан спорить и разбираться, как они повезут ароматного клиента, мы с Софьей Львовной вернулись в ее кабинет.
Понять по виду Софии, какие настроения преобладают в ее голове, огорчена она или довольна, у меня пока не получалось. Женская душа, она и без этих криминальных свистоплясок, самые, что ни на есть потёмки. Да и бог с ней, я свои обязательства честно выполнил, теперь черед за потерпевшей. А, что до ее горестного разочарования в своем подчиненном, то не мой рак головы.
– А, что Софа, не хочешь ли ты написать мне ту самую бумажку, из-за которой ты мне давеча в лицо кукиши совала? Да еще вдобавок словами хулительными меня срамила всяко-разно? – подойдя к холодильнику, я без спроса достал из него бутылку с нарзаном.
Софья Львовна Мордвинцева сидела за своим столом и опять крутила своей крупной породистой башкой. Дежавю, твою мать! А мне сегодня еще на встречу с Чирком ехать. Никак невозможно мне сейчас вдову лечить. Цейтнот у меня.
– Что, опять? – не отходя от холодильника, недоверчиво поинтересовался я. – Сначала бумажку и только потом все остальное! – не сдавался я ушлой вдове.
– Правда болит! Чего тебе, трудно, что ли? – страдала Софа и, вроде бы, вполне натурально. – Дверь только закрой, не дай бог, кто из волжских балбесов зайдет! Да и моим не надо видеть, как милиционер меня со спины тискает, не поймут. Только плечи и шею..