Совок-8
Шрифт:
Только по этой причине Павлик и пришел переночевать под родную крышу. Чтобы первым же рейсом уехать в лагерь и поспеть к утренней зарядке.
Открыв своим ключом входную дверь, первое, что он услышал, была мамкина имитация бурного оргазма. Того самого, на который и ссылался в моём присутствии кобель Шкатула, доказывая мне и самой Лариске, что он любовник, хоть куда.
Но у распутной мадам Силантьевой на этот счет еще ночью сложилось совсем иное мнение. Наверное, по этой причине, добросовестно стонущая под неубедительным помбуром и лениво рассматривающая люстру Лариса, бдительности не утратила, и сына всё
Насчет сохранения спокойствия родителя Павел не возражал. Но оставлять безнаказанным похотливого мерзавца Шкатулу он категорически не хотел. Однако с матерью спорить не стал и по её просьбе затаился в своей комнате, пообещав тихо покинуть квартиру рано утром. А в комнате ему на глаза попались его привычные гири. Которые, как когда-то Михаила Самуэльевича Паниковского, и подвигли его неокрепший рассудок. Дождавшись храпа из соседней комнаты, Павлик взял из ряда самый тяжелый снаряд и, выскользнув из квартиры. А потом прямо через техэтаж поднялся на крышу. Всё, что случилось дальше, я знал сам. Без отца, сына и без далеко не святого Шкатулы.
— Ну, что, Силантьев, пошли? — без строгости в голосе позвал парня Гусаров.
Я как надо проинформировал опера, сообщив ему правильную версию снятой с Павла фактуры. И настоятельно попросил его держать ситуацию в русле. Боря не перечил и крови бомбиста не жаждал.
— Ты запомнил два самых главных пункта? — задал я контрольный вопрос тяжеловозу.
Грустный Павлик лишь покивал мне в ответ. После чего они с Гусаровым наконец-то убрались из моего кабинета.
Я тоже не стал задерживаться. Выдернув из дверцы сейфа связку ключей, я тоже вышел в коридор. Там меня и зафиксировала, так не вовремя появившаяся Лидия Андреевна.
— Надо же, а я думала, что напомнить придётся! — обрадовалась Зуева, — Ты план движения дел захватил? — она подозрительно оглядела мои пустые руки.
— Нет, любимая, не захватил! — вынужден был развести я эти пустые руки в стороны, — Я домой иду. А Данилину передай, что все вопросы пусть адресует к Дергачеву!
В конце-то концов, не одному же Пашке Силантьеву наслаждаться бомбической местью!
— Как, к Дергачеву? Как это домой?! — закудахтала до бескрайности растерянная Лида. — А ну стой, Корнеев! — запоздало заверещала она мне в спину.
Однако я уже свернул из коридора на лестницу и сыпанул по ней вниз через две ступени.
Прислушавшись к состоянию души и тела, я с минуту взвешивал риски. Потом отомкнул автомобиль и сел за руль. Даже, если придется нести ответственность на общих основаниях, то санкции этого времени за нетрезвую езду ведут свой отсчет от предупреждения и до штрафа. Но кто сказал, что ГАИ Октябрьского района отнесётся ко мне, как простому смертному?! Я же целый лейтенант милиции! Тем более, что рулить буду с троекратным превышением осторожности.
Во дворе
— Чего вылупилась? — снимая туфли, обратился я к традиционно выскочившей в коридор Елизавете, — Соскучилась? Ты, подруга, имей в виду, в понедельник в школу пойдём устраиваться! Жить под одной крышей с полуграмотной дурой я не могу! Для меня это унизительно, душа моя, Лиза! Чего ты? Обиделась, что ли?
Глаза пельменницы из Урюпинска были наполнены испугом.
— Вот! — протянула она мне бланк телеграммы Лиза.
Глава 14
Ты что себе позволяешь, Корнеев?! — майор Данилин явно встал сегодня не с нужной мне ноги. Не нужной ни мне, ни сидящим в его кабинете следователям нашего отделения.
Уже минуты три я стоял, переминаясь тоже с ноги на ногу и лениво думал, что же мне сейчас изобразить на своём лице? Искреннее раскаяние нерадивого подчинённого или же оскорблённую добропорядочность примерного служаки. Пусть и коварно оболганного. Ну, или неправильно понятого майором Данилиным.
— Ты, лейтенант, вчера Лидии Андреевне, воспользовавшись её доверчивостью, бессовестно лапши на уши навешал! И, с присущим тебе нахальством, вечернюю оперативку проигнорировал, сославшись на начальника РОВД. Но я-то ведь не наивный идиот!
При этих его словах Лидия Андреевна Зуева очень мило покраснела. А коллеги совсем не по-товарищески, заулыбались.
— Я-то тебя, прохиндея, давно уже понял! — похоже, что Алексей Константинович сегодня, вставая утром с постели, ступил не на одну, а сразу на обе ноги. И обе они оказались не те. — Ты мне поясни, ты кем себя возомнил, Корнеев? — прикурил новую сигарету от еще непогасшего бычка рассерженный шеф, — Ты думал, что я не решусь спросить у Дергачева, что, как и почему? Ты думал, прокатит твоя шняга?
Не дождавшись от меня какой-либо реакции, Данилин перегруппировался мыслями и зашел с другой стороны.
— Говорят, что ты вчера среди бела дня по райотделу пьяный и расхристанный разгуливал? — приступил к моему следующему смертному греху майор-инквизитор, — Чего молчишь? — он глубоко затянулся и выпустил из себя весь дым в помещение, — Жаль, что мне слишком поздно об этом доложили! Ты ведь сейчас в этом безобразии уже не признаешься, а, Корнеев? — с сожалением и долей надежды оглядел меня начальник.
— Так точно, товарищ майор, не признаюсь! — не стал поваживать я руководство на лёгкую добычу, — Неправда всё это! Гнусные инсинуации! — сходу отмёл я беспочвенные наветы лживых доглядчиков и доносчиков.
В дверь кабинета постучали со стороны группы учета, выполнявшей параллельно еще и функции приёмной.
— Какого черта? Кто там еще?! — часть недобрых чувств, безусловно, предназначенных мне, шаровой молнией устремилась к еще невидимому стукачу-посетителю.
— Извините, Алексей Константинович, — головой просунувшись в приоткрытую дверь, пискнула испуганная рыком майора Антонина, — Но по внутреннему до вас Дергачев никак дозвониться не может. Возьмите трубочку, пожалуйста!!