Совок-8
Шрифт:
Оставив на вешалке для посетителей фуражку и причесываясь на ходу, Дергачев шагнул в распахнутую генеральским помощником дверь. Ступив на красную ковровую дорожку, подполковник окинул быстрым взглядом пространство перед собой. С генерал-майором Данковым он встречался раньше, и не единожды. Но происходили эти встречи в основном на совещаниях и заслушиваниях. А в этом кабинете он и вовсе был только один раз. Когда представлялся его хозяину по случаю своего назначения на должность начальника РОВД. Но тогда милицейским гарнизоном области командовал не Данков, а генерал Малыгин.
— Разрешите, товарищ
— Проходите, Василий… — запнувшись, пригласил Дергачева одетый в гражданский костюм начальник УВД, — Василий Петрович!
Отчество своего подчинённого генерал, судя по его короткой заминке, запамятовал и только что подсмотрел его в лежащей перед ним шпаргалке. Оно и немудрено, когда таких дергачевых в хозяйстве Данкова целых двадцать восемь подчинённо-начальствующих голов.
Справа от главного милиционера области, за коротким приставным столом сидел его заместитель по политической части и он же начальник политотдела УВД полковник Балмасов. Этот, в отличие от генерала, на вошедшего подполковника смотрел без малейших признаков уравновешенности.
Дождавшись, когда райотделец, соблюдая ритуал субординации и отодвинувши стул, усядется на него, генерал Данков надел очки и придвинул к себе кожаную раскладушку с золоченым тиснением «На доклад».
— Знаешь, зачем тебя сюда пригласили? — перешел на «ты» генерал.
— Так точно! — вскочил на всякий случай подполковник, — Вернее, догадываюсь, товарищ генерал!
— Не мельтеши, подполковник, садись! — Данков махнул на всё еще напряженно тянувшегося Дергачева рукой и снова уперся взглядом в бумаги.
— Раз догадываешься, то тогда, будь добр, доложи нам с Михаилом Наумовичем, что у тебя в твоём райотделе творится? Двух месяцев еще не прошло, как одного твоего замполита присадили, а уже второй под стражу просится! Как это понимать, подполковник?
Давно уже не будучи новичком в принятии позы «раком» на начальственном ковре, Дергачев не торопился с ответом. Он добросовестно излучал виноватую преданность и терпеливо ждал, пока генерал выплеснет всю желчь. Начинать оправдываться раньше времени не только не имело никакого смысла, но и было чревато. Потому что высокое начальство может расценить это, как попытку перечить. Тем более, что рядом имелось отягчающее вину обстоятельство. В лице толстомордого и толстопузого полковника Балмасова. Одного из немногих заместителей нового начальника областного УВД, удержавшегося на своей прежней должности. Чудом оставшегося на плаву после недавнего террора комплексной московской комиссии.
— Чего молчишь, Дергачев? — не к месту влез в разговор начПО, — Ты там у себя в Октябрьском начальник или кто? Что за махновщину ты развёл в райотделе?! Почему ты своего замполита не защищаешь от горлопанов и провокаторов?
Подполковник Дергачев уже расставил для себя все приоритеты и рассудил, что безопаснее всего сейчас сидеть на одном стуле. И что внимать разумнее в первую очередь Данкову. Поэтому он проигнорировал риторический вопрос полит-бездельника, и продолжил поедать глазами генерала.
— Отвечай, подполковник, как так получилось, что сегодняшние политзанятия едва в побоище не превратились?! — поддержал своего политического
Получив от генерала карт-бланш на слив начальника политчасти РОВД, подпол с горемычным видом демонстративно бросил грустный взгляд на полковника Балмасова, тяжело вздохнул и начал сдавать глупую, и жадную Дуньку. Начальник УВД слушал его с нерадостным, но всё же интересом. А политотделец, напротив, никакого интереса к рассказу не испытывал. Слушал и кривился от слов сидящего напротив повествователя, как от зубной боли.
— Ты понимаешь, подполковник, что, как начальник, ты в первую голову будешь нести ответственность за это ЧП? — перебил Дергачева упитанный партийный предводитель, когда тот начал погружаться в детали, — Имей в виду, если весь этот позор вылезет за пределы вашего РОВД, я сам поставлю вопрос о твоём пребывании в партии!
Генерал досадливо поморщился, а вот начальник Октябрьского РОВД, наоборот, обретя вдруг уверенность, окреп голосом и ухмыльнувшись, направил тяжелый взгляд, с которым он когда-то колол отморозков, на рафинированного капээсэсника Балмасова.
— Это вряд ли, товарищ полковник! Один я ответственность нести не буду! — подполковник, сидевший до этой секунды с прямым позвоночником и на краешке стула, отбросив прежнее стеснение, уселся поудобнее, и откинулся на мягкую спинку генеральской мебели.
— Я дважды отказывался согласовывать Капитонову на должность замполита и вы это помните, Михаил Наумович! Официально и с наложением визы отказывался! Или вы уже забыли? — не замечая заинтересованного генеральского взгляда, Дергачев то ли насмешливо, то ли презрительно рассматривал вальяжного начальника политотдела.
— Вы же, Михаил Наумович, сами меня убеждали, что Капитонова ненадолго зайдёт в райотдел! На год, не больше. Улучшит свои жилищные условия и вы её назад к себе заберёте! Или я это, по-вашему, придумал? — лицо подполковника побелело, а нос и скулы его нервно заострились.
— Василий Петрович, а почему вы дважды не согласовывали Капитонову и были против замещения ею должности вашего зама? — снова перешел на «вы» генерал Данков, обратившись к Дергачеву.
— Потому что она подлая баба, товарищ генерал! Подлая и, извините, дура! — отвечал подполковник Данкову, но продолжая, тем не менее, глядеть в глаза комиссара УВД, — Имел, знаете ли, честь служить вместе с ней еще в Ленинском РОВД. Лет восемь назад или даже больше. Я тогда начальником розыска был, а она там в паспортном отделении сидела. Аттестованным инспектором. Так она уже тогда умудрялась мухлевать со всем, до чего её руки дотягивались. Потому и не хотел я Капитонову в свой райотдел пускать! Знал, что ничем хорошим это не закончится!