Совиный дом
Шрифт:
— Правда? Ах, милостивая государыня, при вашей блестящей проницательности вы здесь, должно быть, чувствуете себя совсем как дома, — уклонился он. — Надо надеяться, что скоро вы совсем переселитесь в жилище ваших предков. Я думаю, что постоянные поездки взад и вперед должны быть утомительны, в особенности теперь, когда устраиваются празднества в Альтенштейне и Нейгаузе.
— По несчастью, господин фон Пальмер, я снова не понимаю смысла ваших слов.
— Так смотрите на них, как на пророчество, фрейлейн! — сказал звонкий голос, и наследный
— Браво, ваше сиятельство! — воскликнул, смеясь, Пальмер.
— Я бы желал, чтобы господин фон Пальмер предсказал верно, — продолжал принц, любуясь Клодиной со смелостью, свойственной его возрасту. — Вы могли бы совсем переехать к маме, она еще вчера говорила папе, как было бы хорошо, если бы вы не каждый день уезжали…
Пальмер все еще улыбался.
— Я не могу этого, ваше высочество: у меня есть обязанности, — спокойно отвечала Клодина, — иначе я бы охотно жила в милом Альтенштейне!
— Это великолепное поместье, — сказал ротмистр. — Как прекрасны здесь сад и оранжерея!
— Это была страсть моего дедушки, — грустно заметила Клодина.
— Вы с вашим братом, когда были маленькими, и с другими детьми играли в «разбойников и принцесс»? — спросил он, не отрывая глаз от молодой девушки.
— Там, внизу, — отвечала она, — и около стены, в которой маленькая дверь, из нее мы делали нападения!
— Господин ротмистр, — громко сказала принцесса Елена, — я бы хотела теперь сыграть партию в крокет. Пойдемте, Исидора!
Графиня и ротмистр поднялись и пошли на лужайку; принцесса Елена еще стояла в нерешительности.
— Барон, — обратилась она к Лотарю, и в голосе ее зазвучала просьба, — не примете ли вы участие в игре?
Он встал и наклонил голову в знак согласия.
— Ваша светлость уже назначили всех для партии? — спросил он.
— Зачем? Ведь нас двое против двух.
— Не больше двух? Так, ваше высочество, — обратился он к наследному принцу, — принцесса Елена желает играть в крокет. Я знаю, как вы любите эту игру.
Ножка принцессы стала нетерпеливо топтать траву.
— Очень сожалею, — серьезно ответил принц, — фрейлейн фон Герольд только что обещала мне указать место, где я могу построить с братом крепость. Это для меня интересно.
Барон улыбнулся. Он постоял минутку, глядя, как принц с важностью подал Клодине руку.
Герцогиня с изумлением посмотрела вслед молодой девушке, уходившей с мальчиком.
— Почему фрейлейн фон Герольд не играет? — спросила она.
— Ваше высочество, принцесса Елена только что выбрала себе партнеров, — ответил он.
— Пожалуйста, барон, пойдите вслед за вашей кузиной, передайте мои извинения в том, что забыли пригласить ее, и, если возможно, верните ее. Гувернер наследного принца подойдет сюда и заменит вас.
Барон поклонился и пошел извиниться перед
— Извините, ваше высочество, — сказала она и со звоном поставила чашку на стол. — Елена, конечно, не хотела обидеть фрейлейн, и ничего дурного не думала. Она очень любит ваше высочество. Но ее честное сердце всегда… не может…
— Я не вижу, при чем тут честность, тетя, — возразила герцогиня, и щеки ее вспыхнули.
Фон Пальмер посмотрел на герцога, который не обратил внимания на этот разговор. Его высочество играл моноклем и серьезно смотрел вслед удалявшейся молодой девушке, которую принц доверчиво держал под руку, задавая ей всевозможные вопросы. Они исчезли за густыми кустами жасмина; герцог медленно повернул голову и встретил взгляд принцессы Теклы; глаза ее горели сильнее, чем обычно, худое лицо выражало злорадство и неудовольствие.
— Он рано начинает ухаживать, — сказал герцог, — мальчик весь огонь и пламя.
— У него хороший вкус, — весело ответила на шутку герцогиня.
— Это у него от отца, — послышался голос старой принцессы, и любезно-язвительная улыбка мгновенно сменила неудовольствие. Она приняла самый безобидный вид и подвинулась на стуле.
Герцог вежливо снял шляпу и поклонился ей.
— Да, глубокоуважаемая тетушка, я всегда с большим удовольствием смотрел на красивых женщин, чем на безобразных. Если вы находите, что это свойство перешло от меня к наследному принцу, вы делаете меня счастливым. Благодарю вас!
Острое лицо Пальмера засветилось от удовольствия. Если бы Берг могла это слышать! Принцесса Текла начала нервно дергать носовой платок; герцогиня бросила умоляющий взор на мужа: она знала его антипатию к тете Текле. Это чувство он сохранил с юности, когда принцесса проявляла необыкновенный талант к выслеживанию его похождений и потом передавала их его матери, конечно, не совсем согласно с действительностью. Старуха больше не удостоила герцога ни словом. Она повернулась к герцогине и осыпала ее комплиментами, не предвещавшими ничего хорошего: в них проскальзывало сожаление, с которым относятся к человеку, без вины несущему большое горе, это было дружелюбие, которое может лишь оскорбить гордую и нервную натуру.
Герцогиня не понимала ее, но ужасно страдала от расспросов и советов, и, наконец, когда принцесса со вздохом проговорила: «Если бы я только наверное знала, что этот Альтенштейн поможет вам», она вышла из терпения и попросила отвезти себя домой, потому что чувствует усталость.
Это послужило знаком к отъезду; скоро под дубами все опустело, пестрые шары остались на дорожках, а обе принцессы со своей свитой поехали в Нейгауз.
15