Советский полпред сообщает…
Шрифт:
Майский телеграфирует:
Лорд Бивербрук, который до сих пор всегда утверждал, что разговоры о близости войны несерьезны, вчера говорил мне, что сейчас изменил свое мнение. На основании всей имеющейся в его распоряжении информации Бивербрук пришел к выводу, что война, вероятно, начнется нынешней осенью. По его утверждению, Германия производит в настоящий момент все необходимые приготовления. В августе мобилизация германской армии будет закончена, и кризис начнется с Данцига.
А тем временем Стрэнг, в соответствии с полученными в Лондоне инструкциями, будет изучать вопрос о том, как затянуть переговоры. В письме в Лондон от 20 июля он проанализирует
Мы могли бы принять советскую точку зрения о неотделимости политического и военного соглашений и разойтись в отношении косвенной агрессии. Или же мы могли бы принять советское определение косвенной агрессии и разойтись в отношении статьи об одновременном вступлении в силу политического и военного соглашений. Или мы могли бы не принять ни того, ни другого и разойтись в отношении обоих вопросов. Переговоры о военной конвенции могут тянуться месяцами и не дать результатов. Будет ли продолжение этой неопределенной ситуации лучше для нас, нежели окончательный срыв переговоров сейчас, – это вопрос большой политики, но я думаю, что это будет лучше. Срыв переговоров может встретить отрицательное отношение. Он подтолкнет немцев к действиям. Он может вынудить Советский Союз стать на путь изоляции или компромисса с Германией. С другой стороны, сам факт ведения военных переговоров, хотя и не дающих немедленных конкретных результатов, будет, вероятно, все же беспокоить Гитлера. Будет также менее вероятным, что Россия останется нейтральной.
С конца 1938 года и до самого начала второй мировой войны Англия вела тайные переговоры с Германией по различным каналам с целью достижения широкого соглашения о переделе мира. В таком соглашении были заинтересованы крупнейшие германские и английские монополии. Империалистическую сделку с Германией Лондон был готов оплатить отказом от гарантий независимости Польши и других стран Европы, срывом переговоров с СССР и даже предательством Франции. Переговоры проходили по инициативе британского правительства, которое, по словам Чемберлена, считало: единственное решение европейской проблемы возможно лишь по линии Берлин – Лондон. Целью Гитлера на этих переговорах было создание «священного европейского союза» с участием Англии и Франции против СССР.
Лондон, четверг, 20 июля 1939 года
Хорас Вильсон в своей скромной рабочей комнате на Даунинг-стрит, 10, смежной с кабинетом премьер-министра, принимал старого знакомого – чиновника по особым поручениям при Геринге Гельмута Вольтата. Они были знакомы с 1934 года. Вольтат прибыл вчера на конференцию по китобойному промыслу. Во время такой же конференции в июне прошлого года они встречались и подолгу беседовали. Еще тогда Вильсон предложил Вольтату расширить англо-германское сотрудничество, урегулировать колониальный вопрос и согласился признать экономическое господство Германии в Северной, Восточной и Юго-Восточной Европе. Вильсон всячески старался убедить Вольтата – зная, что это быстро дойдет до Геринга и Гитлера, – в слабости России и выгодности нападения на нее Германии. Кроме того, он дал тогда понять Берлину через Вольтата, что Англия не будет возражать против присоединения Судетской области к рейху.
Когда два месяца назад Чемберлен поручил Вильсону вновь встретиться с Вольтатом, помощник показался себе еще более могущественной, пусть внешне и незаметной личностью. Он не только помнил Вольтата, но и, как фактический шеф британской разведки, знал всю его подноготную.
Тайному государственному советнику Вольтату было около сорока. Экономист по образованию, он быстро продвинулся благодаря своему давнему личному
В прошлом месяце Вольтат и Вильсон уже встречались в Лондоне, сейчас им предстояло продолжить беседы. Вильсон подготовил документ, в котором была изложена детально разработанная программа переговоров, включающая политические, экономические и военные вопросы. Дав возможность Вольтату ознакомиться со всей программой в целом, Вильсон перешел к обсуждению отдельных ее моментов.
– Наша конечная цель, – сказал он, – широчайшая англо-германская договоренность по всем важным проблемам, как того и хочет фюрер. Мы должны подтвердить заключенное в Мюнхене соглашение о ненападении. Это дало бы возможность Англии отказаться от гарантий Польше. Данциг и Польша отойдут на задний план и потеряют свое значение.
– Ваши предложения одобрены британским руководством?
– Они обсуждались влиятельными членами кабинета.
Вольтат понял, что фактически он имеет дело с правительственными предложениями.
– Мы можем пройти в соседний кабинет, – для большей убедительности сказал Вильсон, – и вы получите подтверждение премьер-министра.
– Нет-нет, мне кажется это неуместным – все-таки моя миссия носит неофициальный характер.
– Тогда продолжим беседу. Мы предлагаем заключить пакт о невмешательстве, который разграничит сферы влияния между великими державами, в особенности между Англией и Германией.
Вольтат кивнул.
– Далее, – продолжал Вильсон, – вопрос о разоружении.
– Простите, – Вольтат удивленно взглянул на собеседника, – это в каком смысле?
– О, я хочу подчеркнуть, что речь идет не о разоружении, а о переговорах о вооружениях вообще, – успокоил его Вильсон. – Я хорошо сознаю трудности, стоящие на пути какого бы то ни было соглашения об ограничении вооружений. Такое соглашение может быть поставлено на очередь только через несколько лет.
– В будущем посмотрим, – неопределенно заметил Вольтат.
– Мы предлагаем также, – продолжал Вильсон, – проводить общую политику в области снабжения обеих стран сырьем и разделить главные рынки сбыта. В мире есть три большие области, в которых Германия и Англия могут совместно приложить силы, – это Британская империя, Китай и Россия.
– Вы предлагаете нам даже участвовать в делах вашей империи?
– Да, – ответил Вильсон. – Собственными силами мы не можем, так сказать, обслужить свою империю. А совместно это удалось бы. В результате нашего сотрудничества экономические силы в Европе и во всем мире развернулись бы под руководством Германии и Алглии.
– Я согласен с вами, – сказал Вольтат, – перспективы отличные.
– И, наконец, колонии.
– Этот вопрос представляет особый интерес, – заметил Вольтат. Он знал, что еще в феврале английский кабинет решил вернуть Германии ее колонии, утраченные после мировой войны. Но об этом еще не было объявлено.
– Мы предлагаем совместное освоение территорий, охватывающих крупные области тропической и субтропической Африки.
Вильсон принялся перечислять африканские территории, подлежащие совместной эксплуатации. Затем он сказал: