Советский полпред сообщает…
Шрифт:
– Сейчас, слава богу, – примирительно сказал Чемберлен, – вопрос так не стоит. Фюрер надеется на английское посредничество с целью добиться от Праги некоторых уступок, направленных на обеспечение чешского нейтралитета.
– Знаю, – перебил Даладье. – Но в случае изоляции Чехословакии Франция по трем своим границам будет под угрозой…
– Я уверен, – продолжал Чемберлен, – что с Германией можно договориться. Гитлер не стремится поглотить всю Чехословакию, а хочет лишь присоединить Судетскую область. Если он добьется этого мирным путем, то ему незачем будет прибегать к насилию.
– Даже если предположить невозможное, –
– К тому же на часть Чехословакии, – заметил Чемберлен, – претендуют Польша и Венгрия. Причем это союзники Германии. А какую, собственно, помощь могла бы в этой ситуации оказать Чехословакии Франция? Или вы надеетесь на русских?
– Мы ни при каких условиях, – ответил Даладье, – не намерены сотрудничать с большевиками. По сути дела, мы, действительно, не в состоянии оказать чехам непосредственной помощи. Если даже мы объявим мобилизацию, то сумеем лишь сковать германские войска на нашей границе. Мы, правда, не можем об этом открыто говорить: все-таки у нас есть пакт о взаимопомощи с чехами.
– В этом-то все и дело! – воскликнул Чемберлен. – Нейтрализация Чехословакии позволит вам выйти с честью из этого положения!
«Велика честь, – усмехнулся про себя Галифакс. – Французская армия не хуже немецкой. А уж вместе с чехами и русскими они бы могли разгромить Гитлера. Но для Англии это риск быть втянутой в войну, мы потеряем контроль над положением. Этого допустить нельзя. Гитлера надо умело направлять. Направлять на восток».
– Мы считаем, – сказал он, обращаясь к Даладье и Боннэ, – что, во-первых, в Судетской области можно провести плебисцит о присоединении ее к Германии. В результате, надо думать, она тихо и спокойно отойдет к рейху. Во-вторых, необходимо превратить Чехословакию в нейтральное государство – тогда союзы Праги с Москвой и Парижем будут автоматически ликвидированы. Вы, не теряя престижа, избавитесь от необходимости помогать чехам. И Берлин будет удовлетворен.
«А господин Гитлер, – добавил про себя министр, – без затруднений сможет двинуться на восток».
– Советская Россия, – продолжил Галифакс вслух, – таким образом будет отстранена от участия в европейском урегулировании и не сможет помочь Чехословакии.
– Прекрасно, – вступил в беседу Жорж Боннэ. – Любое соглашение лучше, чем мировая война, которая разрушит всю Европу, а победитель вместе с побежденным станут жертвами мирового коммунизма.
Жорж Боннэ, сорока девяти лет, занимавший в прошлом ряд министерских постов и короткое время бывший премьером, был призван Даладье в апреле на пост министра иностранных дел. Они поделили с Даладье роли: Боннэ откровенно выступал за сговор с Гитлером, Даладье, как правило, вслух об этом не говорил. Но по существу они были единомышленниками.
Из особняка МИД на Кэ д’Орсэ с приходом Боннэ посылались взятки в карманы политиков и газетных издателей, выступавших за альянс с фашистами. Он публично фальсифицировал данные о вооруженных силах Франции, представив дело так, что в случае конфликта с Германией положение Франции будет безнадежным. Эту ложь быстро подхватили купленные им газетчики.
– Мы готовы, – Боннэ взглянул на Даладье, – оказать на Прагу любое давление, которое английское правительство сочтет желательным, для того чтобы добиться мирного решения судетского вопроса. Если чехи и немцы не могут ужиться в рамках централизованного государства, их надо изолировать друг от друга.
Даладье кивнул.
– Что касается нашего пакта с Москвой, – продолжал Боннэ, – то он ведь весьма условен, мы отнюдь не стремимся на него опираться. Лично я не являюсь приверженцем сотрудничества с коммунизмом, и, если франко-русский пакт в случае нейтрализации Чехословакии рухнет, я буду только рад. Я предпочел бы расширить сотрудничество с Польшей и Румынией и сказать России, что Франция не нуждается в ее помощи.
– Вот и отлично! – воскликнул Чемберлен. – Прага тоже не горит желанием получить помощь от коммунистов. Президент Бенеш сказал недавно нашему послу, что для него отношения с Россией всегда были второстепенным вопросом. Если Запад, сказал он, потеряет интерес к России, то Прага тоже его потеряет.
– А мы интерес к России решительно потеряли, – подвел итог Галифакс. – Мы предлагаем направить миссию в Прагу для посредничества в ее переговорах с судетскими немцами. Если Бенеш не согласится на уступки Германии, надо его предупредить, что он может остаться один. Но, я думаю, он согласится. Мы должны урегулировать чехословацкую проблему – без этого невозможно соглашение между нашими двумя странами, с одной стороны, и Германией и Италией – с другой.
«Снова „пакт четырех“, – подумал Даладье. – Ну и хорошо. Так, по крайней мере, мы избежим войны, а главное – социальных потрясений. Если пустить дело на самотек, то наши левые могут активизироваться. Вот что страшнее всего».
– Кого вы предлагаете поставить во главе миссии? – спросил Боннэ.
– Лорда Ренсимена, – ответил Галифакс.
«Да у них все было заранее решено! – заметил про себя Боннэ. – Как говорится, с друзьями не церемонятся».
– Я полагаю, – сказал Даладье, – у нас не будет возражений. Очевидно, это достойный человек,
Галифакс кивнул. Он едва удержался от улыбки, вспомнив свой разговор с лордом Ренсименом. Этот глухой, еле передвигавшийся старик никогда не занимался международными делами. Теперь ему предстояло доказать правительству Чехословакии «законность» требования гитлеровцев об отторжении Судетской области и присоединения ее к рейху.
– Решено, – завершил беседу Чемберлен и первым поднялся.
Вечером на Кэ д’Орсэ давали торжественный обед в честь короля и королевы. Зал был освещен свечами в двух огромных золотых подсвечниках в стиле ампир. Сто пятьдесят гостей стояли возле столов, накрытых скатертями с шитым золотом орнаментом из листьев. Сверкали баккара, золото тарелок, приборов и бокалов.