Советник

Демина Карина

И опять. И даже когда он честно пытался удержаться на грани, все равно засыпал, выпуская огонь из-под контроля. А потом просыпался.

И в очередной раз он просто повернул голову, вцепившись в подушку зубами. Именно тогда на лоб легла ледяная ладонь.

– Плохо? – темнота скрывала Миару, но Винченцо узнал её голос. И едва не расплакался от облегчения, от осознания, что он не один. – Ты горишь весь. Лихорадка?

Рука не убиралась, и держала его в сознании своим холодом, силой,

что пробиралась сквозь нее. Винченцо закрыл глаза.

В груди болело.

Тело болело.

Особенно ноги. Сейчас он ощущал их, каждый треклятый осколок кости, который составили, притянули силой к другим, но не срастили.

Рука убралась.

– Не уходи, – если бы он мог, он бы поймал Миару. Усадил бы рядом. Просто так. Просто, чтобы сидела. Но сил не было даже на то, чтобы приподняться.

– Куда я от тебя уйду, – её рука скользнула под голову. – Это просто лихорадка. Ничего серьезного. Тело слишком пострадало, вот и отвечает. Пей.

В рот полилось что-то горькое и мерзкое до того, что каждый глоток приходится делать усилием воли. Но он глотает. Лишь бы не ушла. Лишь бы задержалась, пусть даже ненадолго.

– Ты…

– Я сейчас, – она сняла одеяло. – Ты весь вымок. Надо раздеться. Будет неприятно. Повязки тоже сменю, насквозь… вот почему ты просто не сбежал, а?

– Н-не знаю, – от горечи губы онемели. И язык с ними.

Миара стянула с него рубашку, и это тоже было больно. Кожа, кажется, натянулась, и Винченцо ощущал её, тончайшую пленку, готовую лопнуть.

– Давай-ка… нет, простынь я с тебя не стяну.

– Позови.

Должны быть слуги. Рабы. Кто-то, кто поможет.

– Позову, – ладонь снова коснулась лба. – Ты только не вздумай…

Он не дослушал, опять проваливаясь в наполненную болью и огнем бездну. И в ней уже почти сгорел. Привычно даже, если подумать. Правда, на сей раз пламя обнимало нежно, лаская, и боль сгорала раньше, чем сам Винченцо.

Она отступала потихоньку, оставляя место для странных мыслей.

Он глава рода?

Может стать, если захочет… хочет ли? Когда-то мечтал. Робко, потому что это были очень опасные мечты. Узнай кто о них, и Винченцо не дожил бы до рассвета. Сейчас он, кажется, тоже не доживет, а потому можно мечтать смело.

О том, как он вернется в город.

И главный смотритель башни поклонится, признавая право. И как он войдет в эту башню, поднимется по лестнице, уже не презренный бастард, один из многих, а как глава великого рода.

– Глава, глава… пей, – донеслось сквозь пламя. – Будешь сжимать зубы, я их тебе выбью.

Она всегда отличалась заботой и нежностью.

Миара.

Бледная девчонка в темных одеждах.

…иди сюда, я тебе что-то покажу. Видишь?

Птица

на ладони. Махонькая. И перья радужные. Такие есть у невесты старшего брата. Их привезли в золотых клетках и Вин смотрел, как одну за другой клетки вносят в башню.

– Откуда она?

Миара смотрит с жалостью.

– Болела. Вот и выбросили. А я взяла и теперь у меня будет своя птица, – она гладила хрупкое тельце осторожно. – Хочешь потрогать?

Вин прикоснулся к лазоревым перьям. И птица чуть дрогнула. Было слышно, как мелко и часто стучит её сердечко.

– Только ты никому не говори, – Миара прижала сложенные вместе ладони к груди. – А то отберет. Она мне не нравится.

Вин кивнул на всякий случай. С Миарой лучше было соглашаться. Да и будущая супруга брата ему тоже не слишком нравилась. Красивая, конечно. И богатая. С ней пришел целый караван големов, груженых не только клетками. Уже целый день рабы только и делают, что вносят в башню вещи.

Мебель.

Кованые заговоренным железом сундуки. Зеркала столь огромные, что одно даже не прошло по лестнице и пришлось поднимать через окна.

Птица шевелится в руках Миары.

– Мы пойдем, – говорит она. – Ты… потом… вечером загляни. Хорошо?

– Я принесу тебе яблоко.

Миару наказали. Вин не знал, за что. Это и не было важно. Наказывали часто, его едва ли не чаще прочих, но сегодня – редкий случай. Он заслужил награду.

Вечером.

Он вернется вечером. Он знает, как пробраться на пятый уровень, где покои Миары. Не только её, конечно, но остальные ему мало интересны.

И пробирается.

А она плачет.

– Птица? – Вин сразу понял, в чем дело. – Это не я! Силой клянусь.

– Дурак, – Миара мигом успокоилась.

Она уже понимала, что слезы нужно прятать.

– Это все Хейхо, служанка… донесла… и не отцу… ничего, я ей устрою… им всем устрою.

Вин протянул яблоко. Удалось стащить два, но одно он сразу съел, а второе вот отдал.

– Спасибо, – Миара вытерла почти сухие щеки. – А она её убила.

– Кто?

– Эта тварь, невеста Теона. Взяла и… сказала, чтобы я не смела трогать её вещи.

Хейхо погибла через месяц. С лестницы упала. То ли голова закружилась, то ли еще что. Служанки у Миары менялись часто.

Птиц же ей отец подарил.

Позже.

Когда она заболела. Целители тоже болеют, особенно, если их до дна выпить.

– Бредишь, – сказали ему ласково. – Ты спи… и не вздумай умирать, слышишь? Я тебе запрещаю!

Винченцо постарается.

Кто-то забрался в постель и лег рядом, такой упоительно холодный, что сила и пламя сами к нему потянулись. И поняли – Миара.