Советник
Шрифт:
– Откуда мне знать? Вернется – спросишь. Но она еще не совсем дрянь.
Ица слезла с кровати.
А ведь босая. И чулки куда-то подевались. Тут же полы холодные. В замках всегда полы холодные, но это и понятно, камень все-таки.
– Помоги, – она обернулась к Винченцо. – Что сидишь? Вставай. Его надо привязать. Долго не удержится.
– Погоди, – он вытянул руки.
Дрожали.
И…
И да, сползти с кровати вышло. Даже не рассыпался, хотя по ощущениям, что еще немного и точно рассыпался
– Я вижу твою силу.
– Духи тебя приняли.
– Или просто произошли изменения в мозгу под воздействием… чего-нибудь.
– Духов.
– Можно и так. Ты уверена, что его нужно связывать?
– Нужно.
– Тогда… я тебе помощник слабый. Я даже затянуть веревку не смогу. Ты… ты сходи за кем-нибудь… дикарь вот… думаю, тоже будет полезно послушать. А я пока…
Он вцепился в плечо жреца, который так и не шелохнулся. А потом нащупал пальцем жилку на шее. Надавить и подождать. Много сил это не потребует.
Тело рухнуло под ноги, и Винченцо с ним.
– Хорошо, – Ица подхватила юбки и ругнулась. – Как же неудобно… а ты тут будь! Не уходи.
– Куда я денусь.
Винченцо все-таки поднялся на четвереньки и обыскал жреца. Снял клинок с пояса, еще один – со щиколотки. Спрятан был тот неплохо. А в темных волосах укрылась пара тонких костяных игл, весьма опасных с виду.
Их Винченцо тоже отложил в сторонку.
Подумал и снял крохотный фиал, вплетенный в волосы. И пару браслетов, которые ощущались слегка теплыми, а значит, явно были непростыми.
Стащил ботинки. Иногда и в них прятали кое-что полезное, но нынешние явно были не из тех. Старые, запыленные и стоптанные едва не до дыр.
Вот так-то лучше.
Он поглядел на Миару, которая по-прежнему спала. А если попробовать… нет, не стоит. Духи, воздействие ли, пусть идет, как идет. Умирающей она не кажется, а значит, причин вмешиваться, рискуя усугубить ситуацию, нет.
Глава 8
Винченцо
Ждать пришлось долго.
Невыносимо.
Винченцо положил руку на шею, надеясь, что у него хватит сил снова отключить жреца, если вдруг ему вздумается прийти в сознание. Обманываться не стоило. Духи там, колебания тонкого поля или еще что, но сейчас он был слабее котенка.
Это заставляло ощутить себя по-новому.
И ждать.
В какой-то момент, поняв, что еще немного и он сам отключится, Винченцо прикусил губу до крови. И принялся считать. До тысячи.
До…
До сотни для начала. Это ведь немного, до сотни продержаться. До двухсот.
До…
На четыреста пятьдесят трех дверь открылась.
– Надо же, и вправду
Винченцо помогли подняться и почти оттащили к кровати. Правда, Дикарь хмыкнул и сказал:
– А лучше пока посиди.
И усадил или, вернее будет сказать, затолкал в кресло. Тело отозвалось ноющей болью, но Винченцо выдержал.
– П-пить.
– Сейчас. Слушай… может, позвать кого? – спросил Дикарь, но чудовищное дитя покачало головой. – Он же ж того, мало лучше покойника выглядит. Еще загнется ненароком.
Загибаться Винченцо не собирался.
И кубок с водой сдавил обеими руками. Пить получилось. И влага принесла силы. Во всяком случае, их хватило, чтобы сидеть, не слишком заваливаясь на бок.
– А это у нас… – Дикарь меж тем подошел к лежащему и перевернул его на спину. – Может, в пыточную? Там, помнится, все было надежно, цепи, стулья…
Произнес он мечтательно.
Девочка подумала и кивнула. Уточнив лишь:
– Сейчас.
И говорила она на всеобщем языке, правда, в её произношении звучало смешно.
– Эй! – возмутился Винченцо. – А я… я тоже в пыточную хочу! То есть, не в том смысле, но… я во всяком случае понимаю, что они говорят.
– Духи, – важно произнесла девочка.
– Ладно… всех в сад… то есть, в пыточную. Её тоже нести? – Миха указал на Миару, которая, кажется, начала что-то бормотать, но просыпаться не спешила.
– Пусть спит. Но… охрану бы.
– Охрану всем бы. Погоди, тогда кликну кого… и этого вот, – вместо веревки Дикарь использовал пояс, причем весьма умело. Пояс выглядел довольно толстым, но Винченцо не обольщался.
В пыточной оно и вправду как-то надежнее.
Что он вообще о мешеках знает?
Девочка опустилась перед лежащим на колени, при том задрав пышные юбки так, что эти колени, почему-то ободранные, выглядывали из бархатного вороха.
– Расскажи, – попросил Винченцо. Говорить на чужом языке было неудобно, а молчать страшно, потому что с молчанием он рисковал снова вернуться в беспамятство. Пусть даже телу и необходим отдых, но не сейчас. – Кто он?
– Жрец, – Ица поглядела исподлобья.
– Он молится?
– И приносит жертвы, – она почесала коленку и одернула ткань. – У твоей сестры другие наряды.
– Она маг.
– А мать моего мужа?
– Она не маг, но просто знатная женщина. Мода может отличаться. Я, честно говоря, не особо в ней разбираюсь. Лучше у Миары спроси.
– Она меня не любит.
– Она никого не любит. Так… безопасней.
Ица склонила голову чуть на бок. И в темных глазах её почудился немой вопрос.
– Когда у тебя есть кто-то, кого ты любишь, его легко отобрать. Или сделать что-то.