Совесть (сборник)
Шрифт:
Мальчишки стали в кружок. Сима повесил свой портфель на один гвоздь с Мишкиной сумкой, снял пальто, завязал шарф вокруг шеи потуже. Толик хлопнул в ладоши и сказал: «Бем-м-м!.. Гонг!»
Мишка поднял кулаки к груди, заскакал вокруг Симы. Сима тоже выставил кулаки, но по всему было видно, что драться он не умеет. Как только Мишка приблизился, он сунул руку вперёд, пытаясь дослать Мишкину грудь, и тут же получил удар по уху.
Ребята подумали, что он заревёт, побежит жаловаться, но Сима
Сима получил ещё одну затрещину. Да такую, что не удержался и сел на асфальт.
— Ну, может, хватит? — спросил Мишка миролюбиво.
Сима помотал головой, поднялся и снова замолотил руками.
Зрители при драке очень переживают. Они подпрыгивают, машут руками и воображают, что этим самым помогают своему приятелю.
— Мишка, да что ты сегодня!.. Миша, дай!
— Мишка-а-а… Ну!
— Сима, это тебе не подхалимством заниматься… Миша-а!
И только один из ребят вдруг крикнул:
— Сима, держись… Сима, дай! — Это кричал Колика. — Да что ты руками-то машешь? Ты бей…
Мишка дрался без особого азарта. Среди зрителей нашлись бы готовые поклясться, что Мишка жалел Симу. Но после Кешкиного выкрика Мишка набычился и принялся молотить. Сима согнулся и только изредка выставлял руку, чтобы оттолкнуть противника.
— Атас! — вдруг крикнул Толик и первый бросился в подворотню. К поленнице торопливо шла Людмилкина мать; чуть поодаль выступала Людмилка. Заметив, что мальчишки разбегаются, Людмилкина мать прибавила шагу.
Мишка схватил своё пальто и шмыгнул в подворотню, где уже скрылись все зрители. Только Кешка не успел. Он спрятался за поленницу.
А Сима ничего не видел и не слышал. Он по-прежнему стоял согнувшись, оглохший от ударов. А так как Мишкины кулаки вдруг перестали обрушиваться на него, он, видно, решил, что противник устал, и перешёл в наступление. Первый его выпад угодил в бок Людмилкиной матери, второй — в живот.
— Ты что делаешь? — взвизгнула она. — Людочка, это он тебя в лужу толкнул?
— Не-ет, — проныла Людмилка. — Это Сима, они его били. А толкнул Мишка. Он в подворотню удрал.
Сима поднял голову, растерянно посмотрел по сторонам.
— За что они тебя били, мальчик? — спросила Людмилкина мать.
— А они меня и не били вовсе, — угрюмо ответил Сима.
— Но я же сама видела…
— Это был поединок. — Сима надел пальто, снял с гвоздя свой портфель, пошёл было прочь.
Но тут Людмилкина мать спросила:
— А это чья сумка?
— Мишкина! — выкрикнула Людмилка. — Нужно её взять. Мишка тогда сам придёт.
Тут Кешка выскочил из-за поленницы, схватил сумку и побежал к парадной.
— Беги
— Этот Кешка — Мишкин приятель, — заревела Людмилка.
В парадной мальчишки перевели дух, сели на ступеньку лестницы.
— Меня Кешкой зовут. Тебе не очень больно?..
— Нет, не очень…
Они ещё немного посидели, послушали, как Людина мать грозит сходить в Мишкину школу, к Мишиным родителям и даже в милицию, в отдел борьбы с безнадзорностью.
— Ты этот альбом своей учительнице подарить хотел? — спросил вдруг Кешка.
Сима отвернулся.
— Нет, Марии Алексеевне. Она на пенсии давно. Когда я заболел, она узнала и пришла. Два месяца со мной занималась… бесплатно. Я ей специально этот альбом рисовал.
Кешка свистнул. А вечером он пришёл к Мишке.
— Мишка, отдай Симе альбом. Это когда он болел, так Мария Алексеевна с ним занималась… бесплатно…
— Сам знаю, — ответил Мишка. Весь вечер он был неразговорчивым, отворачивался, старался не глядеть в глаза. Кешка знал Мишку и знал, что неспроста это. А на следующий день случилось вот что.
Ближе к вечеру Сима вышел во двор. Он по-прежнему шёл, опустив голову, и покраснел, когда к нему подскочили Мишка с Толиком. Он, наверное, думал, что опять его позовут драться: вчера никто не сдался, а ведь нужно довести до конца это дело. Но Мишка сунул ему свою красную мокрую руку.
— Ладно, Сима, мир.
— Пойдём с нами водохранилище делать, — предложил Толик. — Ты не стесняйся, дразнить не будем…
Большие Симины глаза засветились, потому что приятно человеку, когда сам Мишка смотрит на него, как на равного, и первый подаёт руку.
— Ты ему альбом отдай! — зашипел Кешка Мишке на ухо.
Мишка нахмурился и ничего не ответил.
Кирпичная плотина протекала. Вода в водохранилище не держалась. Реки норовили обежать его стороной.
Ребята замёрзли, перемазались, хотели даже пробивать в асфальте русло. Но им помешала маленькая старушка в пуховом платке.
Она подошла к Симе, придирчиво осмотрела его пальто, шарф.
— Застегнись, Коля! Ты опять простудишься… — Потом посмотрела на него ласково и добавила: — Спасибо за подарок.
Сима покраснел густо и пробормотал, стыдясь:
— Какой подарок?..
— Альбом. — Старушка оглядела ребят, словно уличая их в соучастии, и торжественно произнесла: — «Дорогой учительнице Марии Алексевне, хорошему человеку».
Сима покраснел ещё гуще. Он не знал, куда деться, он страдал.
— Я не писал такого…
— Писал, писал! — вдруг захлопал в ладоши Кешка… — Он нам этот альбом показывал, с кораблями…
Мишка встал рядом с Симой, посмотрел на старушку и сказал глуховато: