Совесть негодяев
Шрифт:
Он, лихорадочно схватив папку, начал перебирать листы. Это были те самые списки, которые искала вся страна вот уже полгода.
— Нашли, — громко сказал Дронго, — кажется, мы наконец нашли эти списки.
Михеев, сделавший вид, что его, не касаются их поиски, тем не менее радовался вместе с обоими пассажирами.
Дронго читал всю обратную дорогу. Это действительно были документы, подобные атомной бомбе. Он не обращал внимания на Михеева, он не замечал Зои. Документы, ради которых погибло столько людей, были наконец у него в руках.
— Куда вас отвезти? — спросил Михеев.
— Домой, —
— Куда?
— Сначала на Беговую, — попросил Дронго, — мы должны взять вещи.
Когда они подъехали к дому, он спросил у молодой женщины:
— Ваше имущество по-прежнему лежит в пакетах в коридоре? Или вы примеряли какие-нибудь наряды?
— Ничего не примеряла. Я спала, — пожала плечами Зоя, — если хотите, я поднимусь с вами.
— Не нужно, я принесу ваши вещи. Папку я, конечно, заберу с собой. Теперь я с ней не расстанусь никогда.
Он выбежал из автомобиля, бегом поднимаясь по лестнице. Вернулся обратно с пакетами, купленными вчера для Зои.
— Теперь на Кутузовский проспект, — радостно сказал он водителю. Михеев вывернул руль, разворачивая машину.
К дому Зои они подъехали в полдень. Забрав свои пакеты, она вылезла из автомобиля. Он протянул водителю деньги.
— Передайте, мы здесь, — сказал он Михееву, — будем ждать гостей.
Михеев кивнул ему на прощание и сразу отъехал. Прямо у дома стояла темная «девятка». Там сидело трое подтянутых молодых людей.
— Они приехали домой, — сказал один из них, держа в руках рацию.
— Пропустите их, — приказал ему повелительный голос, — ждите других. Если через час они не приедут — начинайте действовать самостоятельно.
Они поднялись в лифте, и, когда кабина, наконец, остановилась, Зоя радостно бросилась к дверям, достала ключи, быстро открыла свою дверь.
— Здесь у меня чуть лучше, чем на вашей квартире на Беговой, — улыбаясь, сказала она, приглашая его войти.
Здесь действительно было лучше. В эпоху нарождающегося капитализма в Москве можно сделать ремонт почти классического образца, используя для этого лучшие отделочные материалы из всех стран мира. Для такого высококлассного ремонта нужна была только одна малость — большие деньги. Но так как у Багирова они имелись в избытке, квартира был отремонтирована по последним образцам западноевропейских каталогов.
— У вас здесь просто здорово, — честно признался Дронго, оглядываясь кругом.
Женщина просияла. Ей самой нравилась эта квартира.
— Проходите, — пригласила она его в комнату.
— Где у вас телефон? — спросил Дронго.
— Есть в любой комнате, — ответила она, — можете звонить откуда вам удобно.
Он вошел в столовую и, найдя телефон, быстро набрал номер Гасанова.
— Да, слушаю вас, — сразу взял трубку банкир.
— Я звоню по поручению Зои, — сказал он приглушенным голосом, — материалы у нас. Вы можете сейчас приехать на Кутузовский проспект. Мы встретимся прямо у дома. Через тридцать минут.
— Да, конечно. Прямо сейчас приедем, — оживился Гасанов, — как все хорошо получилось. У меня вечером семья прилетает, я боялся, вы не успеете.
— Мы специально постарались, чтобы успеть как можно быстрее, — сказал Дронго и отключился. Затем снова набрал номер уже другого телефона.
— Все
— Хорошо, — сказал Иваницкий, — мы будем обязательно.
— Вы не будете возражать, если я приму ванну? — спросила Зоя. — Мне хочется искупаться со вчерашнего дня.
— Ради Бога, — развел руками Дронго. — Это ведь ваша квартира.
Пока она купалась, он осматривал её библиотеку. Действительно, Багиров сделал прекрасное приобретение. Эта девушка, совсем еще ребенок, держала дома Цицерона и Плутарха, Аппиана и Светония, записки Цезаря и философские трактаты Николая Кузанского.
«Нужно будет попросить Родионова, чтобы почаще встречался с ней, — подумал Дронго, — это пойдет ей на пользу. Старый ворчун обладает блестящим аналитическим умом и сумеет привить молодой женщине должный вкус и такт, которые так выгодно отличают аристократку от торговки на базаре при прочих равных условиях».
Она уже заканчивала купаться и, включив фен, сушила волосы, когда он, взяв папку со стола, осторожно вышел из квартиры. Спустился вниз по лестнице, вышел из подъезда, огляделся. Оба кольца нападавших находились на месте. Он заметил все три машины людей от Петра Савельевича. Но он заметил и остальных. Михеева, сидевшего на скамейке и традиционно изображавшего слепого. Иваницкого, разговаривающего с двумя своими товарищами напротив газетного киоска. Даже Родионова, который сидел в машине и крупные очки которого были видны издалека. Он почувствовал себя увереннее. Это были не безмозглые боевики Керима Измаиловича. Каждый из этих людей был настоящим Мастером — мог применить нестандартное решение при возникновении трудной ситуации, мог импровизировать, мог рисковать, мог уходить от преследования и преследовать убегавших. Словом, был настоящим Мастером, которые встречаются один на миллион и высоко ценятся в любой сфере человеческих отношений.
Он огляделся еще раз и увидел, как около дома остановилась знакомая машина БМВ, из которой вышли Гасанов и Ионидис. Он улыбнулся, увидев, как грек выходит с левой передней стороны, заменяя сегодня водителя для Мурада Гасанова. Так он и предполагал. Несчастье этого умного контрабандиста в том, что он стандартно принимает нестандартные решения. То есть даже свои неожиданные ходы делает по той жесткой логической схеме выгоды, которая у него сложилась в мозгу. Он вспомнил слова Бодлера, одного из самых парадоксальных поэтов и мыслителей Франции: «Бог есть соблазн, приносящий доход». Кажется, с Ионидисом он не ошибся. Все рассчитал точно.
Дронго, увидев БМВ, помахал рукой и двинулся к нему, замечая, как напряглись оба круга нападавших. Затем, подняв свою папку, он сделал еще несколько шагов по направлению к Мураду Гасанову. Трое из людей Петра Савельевича были уже совсем рядом.
Дронго протянул папку Гасанову. Ионидис напрягся. Трое незнакомцев были совсем близко, когда грек вдруг вытащил свой газовый пистолет. Все замерли. А он, сильно толкнув на землю Гасанова, выхватил у него папку н, выстрелив два раза в нападавших, побежал к машине. Дронго поднял руку, требуя, чтобы никто из «Феникса» не вмешивался. Все они были профессионалы, и все, без исключения, поняли его жест.