Совесть негодяев
Шрифт:
— Нет, с двумя напарниками по камере. Один был генерал, бывший заместитель министра обороны.
— Ого! Это уже не граф Монте-Кристо. Это уже Матиас Шандор. Остальных схватили?
— Нет, они тоже в Москве.
— Надеюсь, за ними не охотятся правительственные агенты?
— Не знаю.
— У кого есть право подписи документов?
— Только у Гасанова и Рафаэля Мамедовича.
— А кто знал об этих деньгах?
— Только они двое.
— Так не бывает. Должны были об этом знать бухгалтера, операторы, финансисты.
Когда она улыбалась, он замечал её мелкие ровные зубы. И он невольно любовался её улыбкой. Зоя была действительно красивой женщиной.
— Когда мы приедем в Москву, куда вы поедете?
— Мне нужно отвечать и на этот вопрос? — невольно нахмурилась женщина.
— Я спрашиваю об этом не для того, чтобы к вам приставать. Мне это нужно по делу. Так куда вы поедете?
— К себе домой.
— Где вы живете?
— На Кутузовском проспекте.
— Там рядом квартира Рафаэля Мамедовича. Я об этом слышал. Правильно?
Молодая женщина чуть покраснела.
— Да, — сказала она нетвердо, — да, там и его квартира.
— Простите за мою бестактность. Это одна и та же квартира?
Она вспыхнула.
— Нет, — немного резче, чем следовало, сказала она, — это моя квартира. Он живет в другом блоке и на другом этаже.
— Но вы живете в соседних квартирах? — уточнил Дронго.
— Да, мы соседи.
— Какая у вас квартира?
— Три комнаты. Обычная. Семьдесят метров полезной площади.
— А у него?
— Там объединены две квартиры. Четырехкомнатная и трехкомнатная. В этих квартирах он живет обычно один. Семья находится в другом месте. Здесь он принимает людей.
— Я знаю. Кроме него, кто-нибудь живет в этой квартире?
— Нет, но когда он дома, в прихожей обычно дежурят его помощники.
— То есть телохранители?
— Да.
— У кого есть ключи от его квартиры? У жены, детей?
— Нет, — снова чуть запнулась Зоя, — ни у кого нет.
— Даже у вас?
— У меня есть.
— У кого еще?
— Больше ни у кого. Рафаэль Мамедович довольно замкнутый человек и доверяет не каждому встречному.
— Ваш намек понял. Надеюсь, это не в мой огород?
— Не в ваш. Но если вы будете задавать такие вопросы…
— Мне нужно знать, кто может иметь доступ к его бумагам в квартире.
— Никто, кроме меня.
— Учту. Бумаги находятся там?
Она молчала.
— Вы не слышали вопроса? — терпеливо спросил Дронго.
— Я вас прекрасно поняла. Просто у меня поручение передать вам эти бумаги. И все. У меня не было разрешения рассказать вам, где они находятся.
— Хорошо, не говорите. Но как вы думаете их взять?
— Поеду и возьму.
— Одна?
— С вами.
— Тогда почему не сказать мне сразу?
— У меня нет разрешения, — немного раздраженно ответила женщина.
— Ладно,
— Никто.
— Гасанов тоже не знает?
— Нет, не знает.
— Керим Измаилович?
— Тоже не знает.
— Теперь вы должны ответить мне на очень важный вопрос. Только подумайте и потом говорите. Вы знаете всех знакомых и друзей Рафаэля Мамедовича? Или у него есть знакомые, которые вам не известны?
— Может, и есть, — снова почему-то покраснела женщина, — но я знаю почти всех.
— Сколько лет вы с ним работаете?
— Уже полтора года.
— Сколько вам лет, Зоя? — неожиданно даже для самого себя спросил Дронго.
— Двадцать, а почему вы спрашиваете?
— И вы нигде не учитесь?
— Это тоже имеет отношение к нашей поездке в Москву? — ядовито спросила Зоя.
— Нет. Это имеет отношение к вашей собственной жизни.
— Я как-нибудь позабочусь о себе сама.
— Не сомневаюсь. Но почему вы не учитесь?
— Я учусь на заочном, — возразила девушка, — в МГУ. Поступила в прошлом году на исторический.
— Тогда конечно, — печально сказал он. Эта женщина принадлежала Рафаэлю Багирову душой и телом. Только он был полновластный хозяин Зои. Видимо, это нравилось и самой женщине. Или ей казалось, что нравится.
— Вспомните, Зоя, к вам никогда не звонил и не приходил бывший министр безопасности Баранников? Может, вы слышали такую фамилию?
— Конечно, слышала. Но нам не звонил никогда. Это точно.
Странно, подумал Дронго, покойный банкир Караухин был другом бывшего министра безопасности. Но почему именно Багиров, почему именно он? И почти сразу он услышал то, о чем мучительно размышлял последние несколько дней.
— Но Рафаэль Мамедович всегда говорил о нем с большим уважением. Ведь Баранников работал в Баку первым заместителем Министра внутренних дел Азербайджана. Они были знакомы еще тогда.
— Как вы сказали? — замер Дронго.
— Он работал в Баку.
— Откуда вы знаете?
— Об этом говорил сам Багиров, — удивилась она, — а разве вы не знали?
— Баранников работал в Баку заместителем министра? — возбужденно спросил он.
— Конечно. Об этом все знали.
«Как я мог об этом забыть! Конечно, работал. — Он застонал от неожиданно нахлынувшей злости и отчаяния. — Как все это глупо! Конечно, они познакомились, когда он работал в Баку. И во время событий осени девяносто третьего Баранников, опасавшийся ареста, передал документы не только Караухину. Тот был его другом и вполне мог засветиться. На всякий случай он передал копию документов и своему старому знакомому, человеку вне политики Рафаэлю Багирову, рассчитывая, что, если пропадет один экземпляр, уцелеет второй. У себя он оставить ничего не мог. Уже понимал неизбежность ареста. Как же я мог забыть об этом факте?»