Совершенная crazy

Степнова Ольга Юрьевна

Пашка не знал, что ему делать.

Ни чувства юмора, ни фантазии у доктора не оказалось. Сплошной прагматизм, научный интерес и карьерный рост – всё то, что в Пашином сумеречном мире не стоило и яйца выеденного. Одно Пашка понял: доктор действительно ничего не знает о его гибели и никого не подозревает.

– Не плачьте, – попросил он Фрадкина. – Если вы ничего не знаете о моей смерти, кроме того, что это несчастный случай, то я… полетел!

– Стой!!! – заорал доктор и снова нажал какую-то кнопку, от которой взвыла сигнализация. –

Стой! Может, песню споём? Выпили всё-таки…

– Какую песню?

– Как родная меня мать провожа-ала, – с чувством пропел Фрадкин, отрубая сигнализацию.

– Э-эх! – подхватил Пашка. – А как дальше слова?

– Как родная меня мать, хер их знает, провожа-ала!

– Эх!

Пашка обнял доктора из какой-то вдруг накатившей жалости и понимания.

– Как родная меня мать… хер, эх, хер, эх!!

Славка Орлик проснулся оттого, что где-то кто-то пел про мать и другие неприличные вещи.

Он проснулся и сразу вспомнил удивительные, страшные, необъяснимые события прошедшего дня.

…Спасение от огня и дыма пришло, вернее, примчалось в виде угрюмого, волосатого и огромного как скала садовника Стёпы. Он одним ударом выбил запирку, подпиравшую дверь снаружи, на руках вынес Славку и Лидию, причём, обоих сразу – Славку левой рукой, Лидию правой. Стёпыч положил их на траву и затушил бушевавший пожар в два счёта, таская откуда-то сразу по две бочки воды.

– М-м-м-м, – мычал Стёпыч, и, наверное, это выражало крайнюю степень отчаяния, потому что горели его владения, его милая, уютная банька, всегда готовая к приёму гостей. – М-м-м! – выливал он бочки с водой на огонь, и тот шипел, терял силу и гас, словно смертельно боялся этого снежного человека.

Фрадкин прибежал через двадцать минут. Вернее, пришёл быстрым шагом.

– Ну, и где ваш пожар? – ехидно поинтересовался он у сидящей на земле Лидии.

– Вы издеваетесь, Сэм Константинович? – с трудом выговорила Лидия. Её лицо покрывал слой сажи.

– И дверь снова не заперта! – указал на распахнутую дверь бани Фрадкин. – Всё опять как всегда. Низкий гемоглобин и больные фантазии на почве нетрадиционной сексуальной ориентации. Вставайте! – подал он Лидии руку.

– Вон человек пожар тушит! – заорала на него Лидия, засучив от бессильной злобы кулаками в воздухе. – Спросите у него, что здесь было!

– Эй, человек, что здесь случилось? – светским тоном поинтересовался у Стёпыча Фрадкин.

– М-м-м-м, – выразительно промычал Стёпыч, продолжая лить на угли воду.

– Нас хотели убить, – вставая с земли, сказал Славка. – Неужели не понятно?!

– Если хотели, убили бы. – Доктор закурил сигарету, словно демонстрируя, что ему на всё наплевать: на пожар, на Славку, на Лидию, на огромного Стёпыча, на безоблачное небо, на зелёную травку и спелую землянику под ногами.

– Я вас очень уважаю, Сэм Константинович, но сейчас мне хочется послать вас подальше, – сердито заявила Лидия.

– Пошлите!

У меня сегодня как раз выходной, – улыбнулся Фрадкин.

Славка молча взял Лидию за руку и повёл к дому. Они шли, словно несчастные погорельцы – оборванные, грязные, с поникшими головами и одинаково грустными лицами.

Славка проснулся, вспомнил всё это, и постарался заснуть. В интернате для него существовало железное правило: если всё идёт кувырком, нужно хорошенько выспаться. Марья Вольфрамовна говорила, что тогда все неприятности уйдут в подушку. Орлик, вырос, перестал верить в сказки, но подушки регулярно менял, избавляясь от старых проблем.

Утром он захотел умыться, но обнаружил в ванной Лидию. Она спала в джакузи в одежде, без подушки и одеяла, и на её нежную щёку из крана капала холодная вода.

– Лид, – потряс её за плечо Славка. – Почему ты спишь в моей ванной?

– Чтобы вода под рукой была, если загоримся, – не открывая глаз, пробормотала Лидия, но тут же подскочила и испуганно огляделась: – Ой… где я?! Кто я?!!

– Лидка ты, – вздохнул Славка. – Дрыхнешь на моей территории, а мне б того… побриться. Умыться то есть! – поспешно поправился он.

– Ой, Женька-а-а!!! Нас хотели убить! Заживо сжечь!

– Хотели бы, убили, – повторил Орлик слова Фрадкина.

– Ты хочешь сказать, нас пугали? – выпучила глаза Лидия.

– Мне в туалет хочется! – подпрыгнул от нетерпения Славка.

– Я отвернусь, – улыбнулась Лидия и действительно отвернулась, предоставив Славке возможность воспользоваться розовым унитазом.

– Я не могу при посторонних! – подпрыгнул Славка резвее и выше.

Лидия оскорблено вздёрнула подбородок, вылезла из джакузи и вышла из ванной, оскорблено хлопнув дверью.

– Не думала, что я тебе посторонняя! – крикнула она, но Славка уже не слышал её.

Он побрился, умылся, с особой тщательностью накрасился и соорудил себе новую грудь из косметических ватных шариков.

Удовлетворённо осмотрев себя в зеркале, он задумался.

Что делать дальше?!

Искать старуху? Искать Раду? Поймать Криса и, отметелив его по-тихому, заставить признаться, зачем он делал скандальные фото?! Или, как водится в этом семействе, собрать всех в столовой и рассказать, что он токарь, а соответственно, никакая не девушка?! Что с ним сделают? Окунут головой в пруд, а потом похоронят по-быстрому, без речей, музыки и поминок?!

От этих мыслей стало тоскливо, Славка вышел из ванной и подошёл к окну.

Лидия курила в кровати.

– Наверное, теперь никогда не брошу, – пожаловалась она. – Жизнь стала такая… нервная и опасная!

– Скажи, ты не знаешь высокую красивую блондинку с голубыми глазами? – не оборачиваясь, спросил Славка.

– Знаю. Тебя!

– Я похожа на идиотку, которая спрашивает, знакома ли она тебе? – разозлился Славка.

– Да, похожа, – пробормотала Лидия.

– Ах, вот, значит, какая твоя любовь!