Соверен
Шрифт:
Вслед за стражником я вышел во двор и направился к монастырским строениям, теснившимся за церковью. В прежние времена здесь жили и трудились монахи аббатства Святой Марии; теперь бывшие кельи и дортуары опустели. Мебели в них почти не было, лишь в некоторых я заметил кровати, как видно, предназначенные для прибывающих завтра гостей. По узкому каменному коридору стражник провел меня в глубь дома и остановился в самом конце, перед массивной дубовой дверью с зарешеченным оконцем, сквозь которое проникал свет свечи. Двое солдат, из тех, что сопровождали нас в замок, стояли
— Как себя чувствует заключенный? — осведомился я.
— Он все время лежит, сэр. Но недавно его осмотрел лекарь и сказал, что ему лучше.
— Слава богу. А где мастер Редвинтер?
— Сейчас он в камере, с арестантом. Вы тоже хотите войти?
Я кивнул, и солдат отворил дверь.
Бродерик, растянувшись на постели, крепко спал. Редвинтер, опустившись на корточки у его изголовья, изучал лицо спящего узника. На собственном его лице застыло выражение сосредоточенной, неизбывной злобы. Скрип двери заставил его обернуться; завидев меня, он вскочил на ноги с легкостью, невольно возбудившей мою зависть.
— Мне сказали, что заключенному лучше, — произнес я вполголоса.
— Он спит. И мне придется спать здесь же, в камере. Да еще и разделять с ним ночной горшок. Таким образом сэр Уильям решил меня наказать.
— Бродерик говорил что-нибудь?
— Нет. До того как он заснул, я пытался его расспросить. Но он упорно нес чушь, которую вы уже слышали. О том, что его отравил король. Если бы мне предоставили действовать по собственному усмотрению, я быстро заставил бы его выложить правду.
— Будь это так легко, не возникло бы надобности отправлять заключенного в Лондон.
Во взгляде тюремщика сверкнули столь хорошо мне знакомые ледяные искорки.
— Запомните, мастер Шардлейк, сломать можно любого человека. Вся штука в том, чтобы к каждому подобрать особый способ.
Удостоверившись, что жизни Бродерика ничего не угрожает, я отправился в свое временное пристанище. В холле, по обыкновению, несколько клерков играли в карты. Я сухо кивнул им и постучал в дверь каморки Барака.
— Да?
— Это я. Нам надо поговорить.
Я вошел в свою комнатушку и, ощутив внезапный приступ усталости, опустился на кровать. Через несколько минут появился Барак. С первого взгляда было понятно, что настроение у него превосходное.
— Что-то рано вы сегодня вернулись, — усмехнулся я. — Неужели вам с мистрис Ридбурн не удалось найти укромного местечка для продолжения приятной беседы?
— Эта мегера Марлин стережет Тамазин, как цепной пес, так что ни о каком продолжении не могло быть и речи. После того как вы бросили ее посреди дороги, она буквально рвала и метала. Куда это вы вдруг заторопились?
— Мне надо было навестить заключенного. Не все могут целыми вечерами предаваться радостям флирта.
— Ну и как он?
— У него есть свой цепной пес — мастер Редвинтер. Что до мистрис Дженнет Марлин, она придерживается на ваш счет отнюдь не лестного мнения. Полагает, вы ухаживаете за Тамазин, дабы она помогла вам получить место при дворе.
— Вижу, она готова возвести на меня любой поклеп, — рассмеялся Барак. —
— Но почему она так заинтересована в этой девушке? — пожал плечами я. — Не похоже, что они слишком привязаны друг к другу.
— Я уже спрашивал Тамазин об этом. Думаю, единственная причина в том, что Тамазин весела, как птичка, и помогает мистрис Марлин отвлечься от грустных размышлений. Конечно, сейчас, когда ее жених в Тауэре, ее одолевает тоска. А впрочем, как известно, сердце женщины — загадка! — с самодовольным видом заключил Барак.
— Благодаря вам я имел удовольствие вдоволь насладиться обществом мистрис Марлин. Не знаю почему, но эта особа крепко меня невзлюбила. Вообразила, что я — закоренелый честолюбец, готовый на все ради собственной выгоды. Слышали бы вы, как яростно она меня обличала. Откровенно говоря, мне даже показалось, что у нее не все в порядке с головой.
— Я расспросил Тамазин о леди Рочфорд, — сообщил Барак. — Похоже, эта старая сплетница держит всех в страхе. Ей ничего не стоит опорочить кого угодно. Она служила фрейлиной сначала у Джейн Сеймур, потом у Анны Клевской. И говорят, за плату передавала лорду Кромвелю все секреты королев.
— Кэтрин Говард тоже удостаивает леди Рочфорд своим доверием?
— Со стороны может показаться, что они очень близки. Но, по словам Тамазин, королева не доверяет леди Рочфорд ни на йоту. Мистрис Марлин ее тоже не жалует. Говорит, что леди Рочфорд не имеет никаких моральных устоев.
— Этим она ничуть не отличается от всех прочих придворных, — усмехнулся я. — Похоже, наша самоуверенная мистрис Марлин сохранила достойную удивления наивность.
Я вздохнул и перевел разговор на другое.
— Что вы намерены делать завтра, пока я буду принимать участие в торжественной церемонии? Наверняка вновь болтать с Тамазин?
— Нет, завтра ей будет не для меня, ведь она должна приготовиться к приезду королевы. Думаю, я схожу в город, посмотрю на въезд короля.
Барак устремил на меня пристальный взгляд.
— Знаете, по-моему, вы были слишком холодны с Тамазин, когда разговор зашел о королеве. И она это заметила.
— Ее выходка с подстроенной кражей произвела на меня весьма удручающее впечатление, — заявил я. — К тому же незадолго до встречи с вами я узнал одну печальную новость.
И я рассказал Бараку о смертельной болезни Джайлса Ренна и о его просьбе помочь ему в поисках племянника.
— Бедный старикан, — пробормотал Барак. — С виду он такой крепкий.
— Я обещал мастеру Ренну, что вы тоже поможете ему отыскать племянника.
— Разумеется, — кивнул Барак. — Как только вернемся в Лондон, сразу примусь за поиски. По правде говоря, я бы отправился в Лондон уже завтра. Здесь мне уже осточертело.
— Мне тоже, — кивнул я и добавил после недолгой паузы: — Мистрис Марлин сообщила мне, что Тамазин — круглая сирота и на всем белом свете у нее нет ни единого родственника. Она сказала, мать девушки умерла, однако о ее отце даже не упомянула. Впрочем, у Тамазин есть немного денег, которые ей оставила бабушка.