Соверен
Шрифт:
— Этот господин так и сыплет любезностями, но, по-моему, на душе у него кошки скребут, — заметил Барак, проводив его глазами.
— Пожалуй, вы правы.
— Надо бы заглянуть в ту таверну, где я его встретил. Узнать, что к чему.
— Действуйте, — кивнул я. — Кстати, Тамазин тоже может узнать что-нибудь о Крейке.
— Я не буду ее об этом просить, — отрезал Барак, метнув на меня сердитый взгляд. — Ей ни к чему навлекать на себя новые неприятности.
— Как хотите, — пожал я плечами. — В любом случае, нам стоило бы разузнать
— Я постараюсь выведать всю его подноготную, — заверил Барак. — Без помощи Тамазин, — добавил он, нахмурившись. — Я и так чувствую свою вину перед ней. Ведь в эту переделку она попала из-за меня.
«Да, этой девушке удалось зацепить Барака всерьез», — отметил я про себя.
— Думаю, не будь вас, эта история все равно не обошла бы ее стороной, — сказал я вслух.
— Как бы мне хотелось, чтобы все наши подозрения оказались ерундой, — вздохнул Барак. — Может, слова Олдройда все-таки не имеют отношения к тому, что мы видели вчера…
Он сунул руку под рубашку и нащупал на груди древний иудейский талисман, который когда-то подарил ему отец.
— Но если стекольщик перед смертью все-таки говорил… о тех двоих, значит, Малеверер и люди короля уже что-то подозревают? — неуверенно произнес он.
— Я не имею об этом даже отдаленного понятия.
— Как знать, может, король уже давно лишился мужской силы, — продолжал Барак. — Он ведь мучается ногами уже много лет.
— Все может быть.
— Не исключено, он еще на что-то способен, но семя у него слабое и старое, как и он сам. А юный Калпепер извергает мощный поток. Способный зачать новую жизнь.
— Думаю, нам не стоит чересчур увлекаться подобными предположениями, — заметил я.
— Кстати, о немощах и недугах. Как себя чувствует старина Ренн?
— Не лучшим образом. Я застал его в постели. Впрочем, он утверждает, что завтра сможет принять участие в судебном слушании прошений. Я пообещал, что сегодня навещу его вновь. Если хотите, можете пойти со мной. По крайней мере, в доме Ренна мы можем чувствовать себя в полной безопасности.
В церковь все еще тянулись опоздавшие, и среди них я заметил Дженнет Марлин, которая шла в обществе двух незнакомых мне дам.
— А где Тэмми? — обеспокоенно спросил Барак. — Обычно она сопровождает мистрис Марлин.
Он прикусил губу.
— Не могли бы вы подойти к мистрис Марлин и узнать насчет Тамазин? — обратился он ко мне. — Мне, человеку низкого положения, не пристало разговаривать с леди.
Я поднялся, сделал несколько шагов по направлению к дамам и поклонился. На мистрис Марлин было серое платье из дамасского шелка и головной убор старинного фасона, с двумя длинными хвостами, развевавшимися у нее за спиной. Она сделала своим спутницам знак не ждать ее и остановилась. К своему удивлению, я заметил, что на губах ее играет улыбка, правда несколько неуверенная.
— Добрый
— Нет. Но, если позволите, я хотел бы кое о чем у вас спросить. Вижу, сегодня с вами нет мистрис Ридбурн. Надеюсь, она здорова?
— Тамазин слегка прихворнула и осталась в своей комнате.
Мистрис Марлин вновь наградила меня неуверенной улыбкой, набрала в грудь побольше воздуха и выпалила:
— Сэр, во время нашей прошлой встречи я была с вами непозволительно груба. Приношу свои извинения. Я очень привязалась к Тамазин и тревожусь за ее участь, — добавила она, метнув быстрый взгляд на Барака. — Но если она и ваш помощник прониклись друг к другу привязанностью, нам не следует мешать их любви, правда?
— Правда, — пробормотал я, ошеломленный ее тирадой.
Оказывается, в последние дни не только я один изменил свое отношение к роману Барака и Тамазин. Возможно, Тамазин пустила в ход все свое обаяние, чтобы заставить мистрис Марлин смягчиться. Впрочем, Дженнет Марлин производила впечатление особы, которая не слишком легко поддается на чары.
— Я была так резка с вами, сэр, потому что на душе у меня тяжело, — произнесла она, не сводя с меня огромных карих глаз. — Вам ведь известно, мой жених брошен в Тауэр, хотя он ни в чем не виновен.
— Я все понимаю и не держу на вас обиды.
— Вам не доводилось слышать, как долго король намерен пробыть в Йорке? — осведомилась она, беспрестанно теребя на пальце обручальное кольцо.
— Нет, сударыня. Судя по всему, это никому не известно. Думаю, все зависит от того, прибудет ли сюда король Шотландии.
— Пока что никто и словом не обмолвился о том, что он направляется в Йорк, — покачала головой мистрис Марлин. — А вчера в королевском особняке говорили о новых набегах на наши границы.
Она огляделась по сторонам и произнесла:
— Откровенно говоря, мне здесь изрядно надоело.
— Мне тоже.
— Я совсем извелась от тревоги за Бернарда. Насколько мне известно, ему до сих пор не предъявили обвинения. Сэр, вы опытный законник. Скажите, как долго его могут держать в Тауэре, ни в чем не обвиняя?
— Сколько угодно. Конечно, если на то будет распоряжение короля. Но тем не менее арест вашего жениха можно опротестовать. У вас в Лондоне есть хорошие знакомые?
— Только стряпчие — друзья Бернарда. Но, сами понимаете, они опасаются ввязываться в подобное дело.
— И все же не стоит отчаиваться. Возможно, ваша преданность спасет жизнь вашему жениху.
— Мне очень жаль, что в пятницу король обошелся с вами так… грубо, — неожиданно произнесла она, вновь скользнув по мне взглядом блестящих карих глаз.
— Благодарю вас, — растерянно пробормотал я.
— Мне на собственном опыте довелось узнать, каково это — быть мишенью жестоких шуток. То, что вы называете преданностью, кажется прочим придворным дамам глупостью, достойной всяческих насмешек.