Соули
Шрифт:
— А ничего, что мы его прям тут, прям на дороге, ждём? — продолжала наводить панику Лина. — Он не посчитает это нахальством? Ведь этикет такое поведение запрещает…
Я сжала зубы и внезапно поймала себя на мысли — как всё-таки повезло нашим братьям! Их розгами воспитывали, а нас строгим словом и только.
— А почему он не захотел приехать днём? — невпопад спросила "старшенькая".
— Потому что днём нормальные умертвия прячутся, — процедила я.
— А… — протянула сестрица. Хотела сказать что-то ещё, но запнулась, потому что вдалеке показалась фигура всадника. Он ехал неспешно, но… но всё-таки ехал!
— А
Видимо, общение с кровожадным мертвяком не прошло даром — я зашипела, отчётливо понимая, что совсем не против испить кровушки одной желтоглазой девицы.
— Будем надеяться на лучшее, — заключила Мила, словно невзначай отъезжая в сторону. Лина хмуро кивнула.
…И всё-таки это был он. Райлен!
Сумрак скрадывал краски, размывал контуры, но я сразу узнала. Наверное, благодаря улыбке — той самой солнечной, открытой улыбке, которая озарила нашу первую встречу.
Мы с девочками приободрились, приосанились. С физиономии Лины сошла печать унынья, а Мила прям-таки расцвела. Я же попыталась сделать вид, что не особо-то и ждала — всё-таки такая встреча действительно идёт вразрез с этикетом…
Впрочем, волновалась зря — Райлен про этикет и не вспомнил, вместо положенного "добрый вечер", сказал:
— Даже так?
И подарил ещё одну невероятную улыбку.
— Просто отсюда до родового кладбища добираться удобнее, чем от поместья, — соврала Мила. Фух, вовремя она сообразила.
— Да, — подхватила вторая вертихвостка. — Мы подумали — зачем вам крюк делать? К тому же… места незнакомые, вдруг заблудитесь.
Я недвусмысленно кашлянула, но Лина не поняла и продолжила:
— В наших краях не то чтоб опасно, разбойников не водится, но ночью холодно и страшно. Вот мы с сёстрами и решили, что вас нужно встретить. Правда, Соули?
В глазах Райлена вспыхнули смешинки и я… я почему-то понадеялась, что он скажет что-нибудь, чтобы сгладить неловкость, но… О, Богиня! Маг не просто молчал, он приподнял бровь и выжидательно уставился на меня.
— Через поместье действительно дольше, — пошелестела и потупилась.
А потом тряхнула головой, стараясь выбросить лишние мысли и сосредоточиться на происходящем. В конце концов, на нашем родовом кладбище оживший мертвец. Причём не абы какой — а громадный и злющий. И действие подчиняющего зелья, наверняка, ограничено!
Помогло. Когда снова взглянула на штатного мага города Вайлеса, не только лучезарную улыбку увидела, но и кое-что ещё…
Во-первых, лошадь. Бурое угловатое чудище, на котором восседал Райлен, не шло ни в какое сравнение с нашими дарайхарскими красавицами, хотя… рядом с ними любая гривастая живность смотрится убого. А во-вторых…
Ох… Наш брат закончил академию и уже два года учится в аспирантуре, но о буднях магов никогда не рассказывал. Маги вообще скрытные, хранят свои секреты так же рьяно, как господин Хош рецепты. Так что главный источник моих знаний об этих людях — всё те же сентиментальные романы.
Книжные героини часто провожали магов на смертельную битву с нежитью, но… но ни один из них не уезжал из дома в шелковой рубашке и камзоле со сложной вышивкой. В романах всё было наоборот — маги меняли изысканные одежды на грубые, пропитанные особым зельем куртки и примеряли тяжелые сапоги, украшенные боевыми серебряными шипами. Ещё — вешали на
А Райлен… он выглядел так, будто только что из бальной залы вышел, и запах парфюма чувствовался более чем отчётливо. Наверное, прав был отец, когда убеждал, что в сентиментальных романах всё преувеличивают…
— Ну что? Едем? — жизнерадостно спросила Мила.
— Конечно, — отозвался Райлен. Вот только глядел при этом почему-то на меня и улыбался как-то… совсем загадочно.
Стараясь побороть внезапный румянец, повернула лошадь. Хотела сразу пустить рысью, но брюнет неожиданно нагнал, пристроился рядом и держался при этом как человек, который совершенно не намерен торопиться. Впрочем, ночь ещё не наступила, значит торопиться и впрямь незачем — нормальные умертвия до темноты прячутся… Вот только мне ехать шагом было страшновато — вдруг встретим кого-нибудь из знакомых? Тогда сплетен точно не избежать…
— Госпожа Соули, что-то не так? — тихо спросил Райлен.
— Ну что вы, — в тон ответила я. Признаваться в своих страхах было стыдно.
— Мне показалось, вас что-то смущает.
О, Богиня, почему у него такой завораживающий голос?
— Нет, господин Райлен. Всё в порядке. Я… я просто боюсь, что мы можем опоздать…
Брюнет хмыкнул. Улыбка, озарявшая аристократичное лицо стала как будто шире.
— Умертвия не выносят дневного света, — терпеливо пояснил маг. — Они прячутся, потому что солнце разъедает кожу. Исключением являются только боевые умертвия, которые… — Райлен внезапно запнулся, а потом сказал: — Простите, госпожа Соули. Вам эти подробности, наверняка, неинтересны.
Ещё как интересны! — хотела воскликнуть я, но вовремя прикусила язык.
— Простите, — в голосе мага послышалось беспокойство. — Я не хотел напугать.
Я не выдержала, оглянулась на сестёр. Близняшки отставали на три корпуса и сильно напоминали отъевшихся к зиме бурундуков — дулись жутко. Разговор наш, конечно, не слышали…
— Ну что вы, господин Райлен, — я вновь перевела взгляд на брюнета. — Я ничуть не испугалась.
— Вы побледнели.
— Вам показалось.
— Госпожа Соули, — Райлен снова улыбался, и от его улыбки сердце почему-то начинало спотыкаться. — Госпожа Соули, прошу, не нужно…
— Что не нужно?
— Делать вид, будто вам интересен разговор про умертвия. Я ценю вашу вежливость, но она излишня. Поверьте, магия — не единственная тема, которую можем обсудить. К обоюдному удовольствию, разумеется…
Я совсем засмущалась. Просто слово "удовольствие" в его устах звучало как-то… волнительно.
— И всё-таки я хочу знать про умертвия. Боевые они… они опаснее обычных, да?
— Конечно, — помолчав, сказал брюнет. — Несравнимо опаснее. Если вам и впрямь интересно… — я спешно кивнула, а Райлен хмыкнул и продолжил: — Вам, конечно, известно, что после смерти душа покидает тело и уплывает в загробный мир. Такие души мы называем упокоенными. Но не всякая душа способна, как бы это сказать… поверить, что пора уходить, да и не всех в загробный мир пускают. Души, которые остались на земле мы зовём неупокоенными, обычно они бродят рядом с местом, где захоронено физическое тело. И порой им удаётся снова в это тело вселиться. Вот тогда появляется умертвие. — И уточнил: — Обычное умертвие.