Соучастница
Шрифт:
Нужна Тонька, нужна! Без нее нет действия! Шура влюбится неминуемо... Проверено - такие чистоплотные мальчики немедленно загорались, как только Тоня оказывалась в поле их зрения... Но проверенно и другое - интересует ее только Мякшев, но с ним ... Они заговорщики, партнеры, сообщники. Кто угодно, но романа нет. Не было и не будет! Итак, Тоня - героиня, Шура герой. (Ирина почти возмущенно отложила рукопись: "Этот Игорь вывел меня соучастницей. Да, в жизни всякое бывало - я помогала Сашке в разном. Но текст закрепил мою роль. Зачем?")
"Теперь необходимо скомпоновать интерьер,
В доме Мякшева-старшего - Валерия Федоровича - всего было предостаточно. Всякие бабушкины вазочки и рюмочки, а главное, главное у отца наган! Кажется, с пятью патронами. Но самому не добраться до всего этого - с отцом давно нелады. Нужна Тоня! (С этого момента Ирина решила читать больше не отвлекаясь, не комментируя, не критикуя. Будет время обдумать. А ксерокс, конечно, нужно сделать и с Сашкой, конечно, нужно увидеться - посмотреть новыми глазами.)
А Мякшев-старший проводил субботний день в компании молодого приятеля шофера-дальнобойщика Сережи. Познакомились в бане несколько лет назад, и теперь Сережа регулярно попивал у Валерия Федоровича чаи, рассматривал старые фотографии и слушал семейные предания, а сам тешил вальяжного Мякшева шоферскими байками, да веселил своими планами на жизнь. Им было хорошо - тоже ведь подобие семейного уклада: ритм, доверие, покой.
Тоня приехала по зову Мякшева к ужину. Шура был рад гостье - милое личико, челка, круглые глаза. Она сразу же пробежала вперед, безошибочно толкнула шурину дверь.
– Ну вот, добралась, - пальто она скинула на руки Шуре и закружилась по комнате в поисках зеркала. Махнув расческой по темным волосам, уселась в зеркало. Дружеская трапеза развлекала, радовала Тоню, но ведь Мякшев явно что-то приготовил, что-то должен ей сказать, что же?
Наконец вышли на лестничную клетку. Тоня с сигаретой напротив Мякшева...
– Видишь, я приехала.
– Шура положил на тебя глаз, деточка.
– Но ведь я... Ты дразнишь меня!
– Дразню, дразню. Но мне, серьезно, нужна твоя помощь... Здесь мне, как видишь, прохладно и скучно. Шура ленив и вял. Я и сам сгорблен - чужая серость меня угнетает. Без тебя мне не выплыть. Ты, Тоня, поедешь к моему отцу. Представишься, побеседуешь, привезешь мне безделушки по своему вкусу. И наган... А то мне пусто и неуютно, да и тебе тоже... Наган?!! Но тебе придется убедить папу, что тебе просто необходимо, жизненно важно на время получить эту вещь. Вазочками-то он поделится легко. Мне очень нужно, понимаешь Тоня?
– Мякшев погладил ее по голове.
Ночь на 22 ноября Мякшев провел за чтением своего дневника на Шуриной кухне. Появилась и новая запись "Кажется, не смогу реализоваться ни в чем. Вот захотел сплести интригу, втянуть Шуру и Тоню... Все знаю наперед - все удастся. И даже наган (то есть практически недоступное!) Тонька завтра привезет. (Ирина не выдержала - фыркнула.) На фанатизме диком, на желании бешенном сделать что-то для меня вытянет ситуацию. Все для меня
Утреннее чаепитие прошло по сценарию - сближение в доверительной беседе Шуры и Тони, но только Шура сразу понял, что не про его честь эта Тоня и смиренно и добровольно сразу же занял положение пажа.
Мякшев спал, а Тоня собиралась в дорогу. Шура, конечно же, вызвался сопровождать.
А в квартире Мякшева-старшего уже вовсю кипит чайник. Сережа хозяйничает. По радио знакомые песни. Вот здесь-то покой, порядок и взаимная приязнь! Валерий Федорович одет по-утреннему. Очки, газета. Кресло. Маленькие ножнички на столике рядом, вырезки падают на ковер. Так бывает каждое воскресение и так будет всегда.
В разгар приятнейшего чаепития звонок в дверь. Кто? Что нужно? Зачем беспокоят? На пороге барышня. Челка. Глаза веселые.
– Здравствуйте, я Тоня - невеста вашего сына. Можно войти?
Мякшев-старший, признаться, удивлен, взволнован, но конечно, конечно рад. И вот третья чашка на столе. Угощают ее Валерий Федорович в четыре руки: наливают, пододвигают, намазывают. Угощают и смотрят на нее с удовольствием - ух, хорошенькая!
А Тоня ест, пьет, весело щебечет. Потом, поднявшись, порозовевшая и еще похорошевшая, отправилась рассматривать картины и фотографии. (Ирина закурила. "Да, Игорек тогда меня расхваливал в своем "Пистолете", а я и забыла".)
– Ой, а это бабушка? А это ведь вы, правда, Валерий Федорович! Как форма-то вам к лицу!
– и подходит ближе и под руку берет. И к фотографии с ним и к зеркалу.
И приятно это Валерию Федоровичу и лестно. Веселый какой-то переполох. У сына (так редко, жаль, видимся) невеста! Надо же - с визитом невеста... Тонечка кружится среди предметов и фотографий, улыбается Сереже и Валерию Федоровичу, но в голове-то у нее одно: нужно, нужно, нужно исполнить, что Мякшев приказал. Как? И, наконец, Тонечка решилась - пора, пора просить. Но что просить?! Наган! Это же не безделушку клянчить. Улыбка слетела с лица, Тоня сосредоточилась, присела к столу.
– А у меня к вам просьба, Валерий Федорович, и очень-очень серьезная!
– Что такое, Тонечка?
– Я знаю, вы с сыном не особенно в ладу, но мне так хочется, чтобы вы познакомились с папой, с моим папой. Вы придете к нам?
– Ну конечно! Что ж тут такого, познакомится с будущими родственниками. А что поделывает ваш папаша, Тонечка?
– Он? Многое... Вот, например, оружием увлекается, - брякнула Тоня и продолжила, понеслась вперед, - у него коллекция. Всем показывает и вам покажет, хвастаться будет, вот увидите. А у вас есть?
– Что?
– Ну, оружие.
– Есть, конечно. Я, правда, Тоня, не коллекционер (мне не по статусу, хм-хм), но все же кое-что смыслю.
– У вас ружье? Охотничье?
– Да нет, наган, - рассмеялся, удивленный такой заинтересованностью девчонки, Валерий Федорович. Сережа, покажи-ка...
Сергей сунул руку куда-то за ряд книг и протянул Валерию Федоровичу завернутый в тряпку наган.
Заряжен? Взять поглядеть можно?
Смотрите-ка, не дамский какой интерес. Можно.