Сотвори себе мир

Абдуллаев Чингиз Акифович

Но я отвлекся. Что мне делать, я не знаю. Как мужчине мне хочется ухаживать за Джиной Минальди. Как шпиону — сидеть рядом с Патрицией Диксон. Как аналитику — не смейтесь, я ведь иногда и соображаю — пойти к Мойре Маршалл. Я скоро стану шизофреником из-за такого разделения.

Патриция, наконец, посмотрела в мою сторону.

— Кажется, ваша супруга очень любит теннис. Она там уже второй день.

— Может быть, это лучший способ избавиться от жены, — пошутил я, и Патриция тонко улыбнулась. Так. Это очень многообещающе. Улыбка более чем приятная и сексуальная. По

улыбке женщины сразу можно определить, какая она в постели. Не замечали? Проверьте и убедитесь. Если улыбка все понимающая — значит, перед вами опытная женщина; если робкая — сами понимаете, лучше с ней не ложиться; если показывает зубы — значит, просто развратница; если улыбается уголками губ — у вас будет интересное приключение. А когда смеется, просто открыв рот, лучше сразу убегайте — перед вами законченная дура. Посмотрите, как столько лет улыбается Джоконда Леонардо да Винчи. Ведь по уголкам губ сразу видно, что перед вами достаточно зрелая женщина, хотя и без глупостей. Такая, разумеется, не будет слишком фантазировать в постели, но охотно примет любые ваши предложения. Может, в этой улыбке и секрет долголетия картины великого Леонардо. Вы никогда не думали об этом? Патриция была опытной женщиной, и это меня взволновало.

— Вы и раньше отдыхали здесь? — спросил я у нее, не сомневаясь в ответе. И вдруг услышал:

— Нет, я здесь впервые. А почему вы спрашиваете?

Интересно, почему она мне врет? Это очень интересно. Я подвинулся ближе.

— Кнебель говорил, что вы были в прошлом году.

— Он меня с кем-то спутал. Хотя, — она вдруг рассмеялась, — может, и была, но разве об этом нужно говорить вслух?

— И вам нравится?

— Ничего, — односложно ответила она, — могло быть и лучше. Мне столько рассказывали об этом месте.

Вот мерзавка. А сама приезжала сюда в прошлом году. Или Кнебель мне соврал? Лучше спрошу у нашего метрдотеля. Этот будет знать наверняка. Со стороны моря возвращались Давид Келли и Гектор Монбрен. Они о чем-то оживленно говорили. Как Дон-Кихот и Санчо Панса. Высокий тощий Монбрен и маленький полный Давид. Мы проводили их взглядами, когда они входили в отель.

— В таком случае вам должно быть скучно, — сказал я. Более тонкого намека и быть не может.

Она посмотрела на меня.

— И что вы предлагаете?

В таких случаях нужно смотреть на женщину и просто молчать. Она все поймет сама, если действительно хочет. И Патриция понимает.

— А как ваша жена?

— Мы доверяем друг другу, — я улыбнулся, — кроме того, она не скоро вернется с корта.

— Хорошо, — ответила Патриция, — идите первым. Я поднимусь к вам в номер через десять минут.

Черт дернул за язык. Лучше бы я подкатил к Джине, пока ее муж на корте. Ох, как обидно. Просто приходится жертвовать собой во имя общего дела. Бросаюсь на амбразуру, как Матросов.

— Хорошо, — печально сказал я, — буду ждать вас у себя в номере.

— нет, — вдруг возразила она, — так не годится. Ваша супруга может неожиданно появиться. Лучше поднимитесь ко мне в номер. Я пойду первой, а вы поднимитесь потом.

— Договорились.

Кажется, Мойра

о чем-то догадывается. Она слишком часто смотрит в нашу сторону. Когда Патриция уходит, я перебираюсь поближе к Джине. Работа работой, однако надо думать и об удовольствиях. Я улыбнулся молодой женщине.

— Вы красиво плаваете.

— А мне показалось, что вам больше понравился стиль Патриции, — язвительно замечает Джина.

— Рядом с такой прекрасной женщиной все блекнет, — сказал я, усаживаясь совсем близко. Но какое тело! Почему не он сам господин Халлер? Я бы «допрашивал» ее три дня подряд.

Кнебель собирает свои вещи. И уходит почти сразу вслед за Патрицией. Теперь и мне нужно уходить.

Я делаю вид, что не очень тороплюсь. Мойра снова прыгает в бассейн.

— Синьора Джина, может, нам тоже нужно иногда ходить на теннисный корт, — сделал я последнюю попытку перед уходом, — а то наши половины, кажется, слишком увлекаются.

— Вас это очень беспокоит? — посмотрела она на меня. Бесподобная женщина!

— Меня волнует, как к этому отнесетесь вы.

— Я доверяю своему мужу, сеньор де ла Мендоса.

— Ятоже доверяю своей жене.

— Тогда нам нечего бояться, — сказала она, демонстрируя ослепительную улыбку, — если, конечно, вы не боитесь.

— Что вы, сеньора, — бормочу я и, взяв свои вещи, направляюсь к внутреннему входу в отель, провожаемый взглядами Джины и Мойры.

Посмотрим, что нам предложит Патриция Диксон.

Через полчаса я уже ни о чем не думал. Я был прав. Улыбка Патриции обещала слишком многое. Она меня здорово измотала. Это было зрелище, достойное более подробного описания. Когда мы услышали крики, не сразу сообразили, в чем дело. Но когда начался бег по коридору сразу нескольких людей, я понял: там происходит нечто необычное. Я наскоро оделся и выбежал в коридор.

— Что произошло? — мне навстречу бежал Серджио.

— А вы не знаете? — изумился он. — Монбрена убили. — Его нашли мертвым в номере.

Глава 13

Вечером к дому Вальман подъехали Крюгер и Дитц. У небольшого двухэтажного домика стояли два автомобиля с сотрудниками полиции. Увидев начальство, полицейские в штатском быстро вылезли из автомобилей.

— Сидите, — махнул рукой Крюгер, — как там дела?

— Она в доме одна, — сообщил полицейский, — кажется, собирает вещи.

— Очень хорошо. — Крюгер проверил свое оружие и обратился к Дитцу: — До моего сигнала ничего не предпринимать. Я хочу поговорить с ней наедине. Я возьму с собой «клопа», так что вы сможете услышать и записать нашу беседу.

Дитц кивнул, и Крюгер пошел к дому.

Он довольно долго звонил в дверь, пока наконец ему открыли. На пороге стояла фрау Вальман в темном свитере и легких серых брюках. Увидев Крюгера она не испугалась. Даже не удивилась. Это его слегка насторожило.

— Герр Крюгер, — у женщины была хорошая память, — чем могу вам помочь?

— Мне хотелось бы с вами поговорить, — улыбнулся Крюгер.

— Прямо сейчас? — засмеялась женщина. — Проходите в гостиную. Я к вам выйду. У меня в доме такой беспорядок.