Сотский
Шрифт:
– - За что же, аль пачпорт потерял?
– - Какой пачпорт, пачпорт тут ни при чем!
– - И опять, с насмешливой улыбкой на губах, сотский стал объяснять старику, почему парень попал на этап.
– - С хозяином покапризничали… На заводе парень жил, ему хозяин не услужил… Шляпы, что ли, перед их братом не снимал, -- ну, они и закочевряжились. То да это… Одно не хорошо, другое не ладно, я-ста, да мы-ста… Не мы тебя будем слушаться, а ты нас… А хозяин-то попал не дурак, -- знает, что с нашим братом церемониться много нечего -- пошел, шепнул, кому следует, -- ну, их, добрых молодчиков, сейчас цап-царап… "Хотите хозяина уважить?" -- "Нет!" -- "А
– - Вот оно что… дело-то… -- сообразил, наконец, Груздев.
– - А я думал, по пьяной лавочке.
– - Вестимо, небось не без того, -- ерзнув на месте, продолжал сотский, но уже без насмешки, а сухим резонерским тоном.
– - Небось и тут все больше винцо говорит… Пропьются в праздники-то, жалованья-то им и мало кажется, -- вот они и лезут каряка на тараку. Нет, это хорошо, что с ихним братом так обходятся! Вот, как дома-то поживут, потрут лямку, поглядят, как тут-то гуляют, тогда небось приедут опять в город -- к тому же хозяину с поклоном пойдут: что ни положи, батюшка, только опять возьми!
– - Это ты по себе так рассуждаешь, -- видимо, задетый за живое рассуждениями сотского, не вытерпел и заговорил этапный.
– - А може, не все по одной мерке сшиты!..
– - Дома поживут, все под одну стать подойдут, -- уверенно сказал сотский, -- тут, брат, всех под одну гребенку стригут… Небось!
– - Да, брат, в деревне несладко… -- поддержал сотского Груздев.
– - В деревне, брат, не то что шуметь, а по-мышиному-то пищать силы не хватит… Вот она, осень-то… Только и уродилась хорошо одна картошка, а рожь-то, -- у кого густа, так пуста, а редка -- так мелка, а овес -- не дорос… На базар-то с чем будем ехать?! А тут спрашивают недоимки, продовольственные, земские, волостные, пастушню… Денег-то нужно целую шапку, а их и в кошельке не скоро нашаришь… Старшина и то каждый день ругает, ругает старостов-то, цедит, цедит!
– - Им этого не видно… -- злобно проговорив сотский.
– - У них там ни земских, ни пастушни… Едят-то небось говядину кажный день, да кашу, да чай два раза, -- вот их и забирает… С жиру-то, говорят, собаки и то бесятся… Я вон прежде в солдатах служил, да как попал в денщики, да к хорошему офицеру -- тебе и беленький хлебец кажный день, и в графин когда заглянешь… Тоже сейчас и мысли в голове пойдут: не глядишь, что у тебя жена в деревне да дети растут… Вильнет хвостом какая на дворе, а ты ей в окошечко стук, стук… Ну, а как попал в деревню-то, -- все забыл… Да у меня еще по дому, слава богу… Я вот жалованье получаю, много ли, мало ль, а как месяц прошел, ты мне десять рубликов подай… Нет, кабы ты вот этого пальта не завел, да сапоги-то гамбургские не носил -- небось бы в картуз за ватой не полез!
– - На тебя хоть енотку надень, ты все равно не зашумишь!
– - криво усмехаясь, проговорил парень.
– - Зачем же и тогда буду шуметь-то?
– - воскликнул сотский, отпрянув от стены, и громко засмеялся.
– - Что же я тогда за дурак был бы? Я бы закутался тогда с головой, мне тогда ничего не видать, не слыхать было б.
– - Так и говорить нечего!
– - с пренебрежением произнес парень.
– - Отчего не говорить, на то и язык дан, чтобы говорить.
– - Так говорить надобно, подумавши… да об деле… а без дела нечего трепаться. Ты думаешь: ты умен, а другие -- дураки, зря на стену
– - А я тебе говорю разве не дело?.. Я тебе говорю не дело; ну, послушай, что отец с матерью скажут: погладят они тебя по головке али нет?
– - внушительно сказал сотский.
– - Тут отцу с матерью рассуждать не приходится, их это не касается.
– - А кого же это касается, как не их?
– - Конечно, меня.
– - А ты-то чей? Аль не ихний?
– - Я -- свой, свой собственный…
– - Ага!
– - злорадно воскликнул сотский и многозначительно поглядел на парня.
– - Вот из таких-то бунтари и выходят, которые отца с матерью не признают. Кого же вам тогда почитать?
– - Кто стоит того!
– - спокойно и уверенно ответил парень.
– - А кто же это, по-вашему, стоит-то?
– - Всякий порядочный человек…
– - А хозяин-то, к примеру, уж и непорядочный? Он небось сколько одного капиталу из-за вашего брата положил, сколько заботы несет. Дело-то надо ведь с разумом вести, а не как-нибудь… Сколько вашего брата, шантрапы, хлебом кормит, а он все -- непорядочный?
У сотского сделалось красное лицо, ноздри его заметно раздувались; проговорив это, он плотно прижался к стене и, подобрав под скамейку ноги, замер в этом положении. Вся его фигура дышала презрением и негодованием к словам этапного, и он, видимо, был не в силах переварить таких дерзостных мыслей.
– - Неизвестно, кто кого кормит-то, – - не замечая волнения сотского, проговорил этапный, -- нас хозяин или мы его?..
Сотский снова отпрянул от стены и, глядя искоса на парня, залился ядовитым деланным смехом:
– - Ха-ха-ха! Мы с тобой прокормим! Кормильцы-поильцы какие! Небось купца два разжирело от нас! Нет, брат, а я думаю, что хозяева-то все дураки… Им бы не так с вами нужно обходиться, а прижать бы вас, как Варвару к амбару, чтобы сок потек, тогда бы вы не забивали головы незнамо чем!
Сотский сказал последние слова твердо и решительно и даже показал руками, как следует прижать рабочий народ. Парень только молча, гневно поглядел на него и решил не отзываться. Старик-сторож почесал рукой живот и равнодушно проговорил:
– - Ну, тоже наш брат -- не скот, без череду-то его жать нечего.
– - Что ж на него глядеть, коли он сам заставляет?
– - Хозяева-то тоже не ангелы, их тоже по головке не погладишь.
– - Ну, коли плохо делает хозяин -- жалься иди: на то начальство есть. Кто делает не по правде, на того всегда закон найдешь!
– - Как задастся, а то и не найдешь!
– - Какой дорогой пойдешь.
– - Какой ни иди, все равно! Пословица говорит: с сильным не борись, а с богатым не судись. Я тебе расскажу из старины… Тогда тоже бывали такие случаи-то… Один раз возмутился народ в графщине, -- ты про графщину слыхал?
– - Слыхал, слыхал, -- лениво, как будто утомившись от горячего разговора, промолвил сотский.
– - Только не бывал никогда. Собирался много раз на ярманку жеребенка покупать, -- там, говорят, жеребята хороши, да все с деньгами не сберешься…