Сотрудница
Шрифт:
– А его как понимать прикажешь?
– Не знаю, но предчувствую, что ближайшие события все разъяснят. Подожди немного.
Про посещение карлика Хоз спрашивать не решился. Чувство одиночества и тоски не покидали его ни на час. Ночью ему приснился сон, что Лита первая жива и здорова, у них все по-прежнему, Она рядом с ним. Он вдыхает ее неповторимый, удивительный аромат, идущий от кожи. Целует. Обнимает... Ощущения были настолько реальны, что он даже проснулся. И обомлел. В постели с ним была Фита вторая. Только в темноте светились ее хищные зеленые глаза.
– Ну вот, хозяин, ты спрашивал про непонятные слоьа. Сегодня ночью, когда
– Нет.
– Фита первая была удивительным экземпляром.
– Мне не нравится, как ты говоришь о ней. Замени, пожалуйста, экземпляр на другое, более чэловеческое слово.
– Изделие не подходит?
– Нет.
– Хорошо. Она все же была моей матерью, по вашим человеческим меркам, хотя мне и пришлось ее переработать.
– Как людоедке?
– В какой-то мере да. Я вобрала ее в себя и усовершенствовала. Понимаешь, она была удивительным феноменом. В ней открылись ясновидческие способности, которые совершенно были не запрограмированы в ее биокодах.
– Откуда же они взялись?
– От общения с тобой. Любовь удивительная штука. Она может горы свернуть. Из биоробота сделать человека, А это и планы "Матрикса" не входило.
Хоз хотел спросить, что входило в планы "Матрикса", но удержался. Правда, ему показалось, что собеседница как-то понимающе ухмыльнулась, но как ни в чем не бывало продолжала:
– Помнишь, в режиме переплавки...
– Какой переплавки?
– ...ну, перерождение, так можешь называть. Она сказала тебе: Осторожней! Нежадочь!"
– Да, конечно.
– Это она меня имела в виду. При переходных процессах речевые структуры плохо отрегулированы, и она просто перепугала слоги сложносоставного слова - женадочь. Я для тебя ею и являюсь. А ты для меня - мужотец, или, по-фитиному словообразованию, умжоцет.
Хоз оторопел. Язык присох к горлу. Внутри все окаменело. Какая-то неземная тяжесть сдавила мозги. С трудом поднял отяжелевшие веки. Встретился взглядом с ее зелеными изумрудами, где в глубине пульсировали, сжимаясь и расширяясь, черные воронки зрачков.
– Теперь растолкуй мне, хозяин, как относиться к человеку, который совершил кровосмешение?
– Я ничего подобного не делал.
– Это как посмотреть. Я - твоя дочь. Ты со мной спал. И что, если у меня от гебя будет ребенок?
– Я думал, что ты - Фита, моя Фита!
– Фита, да не та.
Резко закололо в груди, словно впились в нее чьи-то острые клыки, Закогтили. Да-а-а, Фита, да не та. И смотрит на него зниллательно, с холодным любопытством, будто препарирует кролика.
Что-то нехорошее происходит. Похоже, меня опутывают каким-то эдиповым комплексом или какой-то другой психоаналитической жутью.
Неужели эти биороботы хотят поставить на колени весь человеческий род? Каких же монстров мы породили? Нет, это наваждение. Сейчас я встану и стряхну его. Надо просто-напросто подойти и проверить самые основные параметры биоробота. То, без чего они не имеют права на оживление. Человеколюбие, сострадание к чужой боли, чуткость, отзывчивость. Иначе кому нужны эти машины? Куда все это делось?
Хоз попробовал встать, но тело не слушалось.
17
Приехавшая бригада скорой помощи поставила диагноз: инсульт с параличом конечностей. Очень сочувствовали жене. Такой молодой, такой очаровательной. Долго ее утешали. Жена рыдала. Рвала на себе волосы. Ей дали успокоительное лекарство.
Хоз пытался что-то сказать, но из его горла вырвалось лишь нечленораздельное мычание.
– Подождите, не убивайтесь так, - утешал безутешную жену врач "скорой", - параличи бывают разные. Возможно, ваш изобретатель переутомился, получил нервное истощение. Вот он полежит, отдохнет. И все восстановится!
Прошел день, неделя, но облегчения не наступало. Хоз часами сидел в кресле-качалке, с ужасом думая о том, что никогда больше не встанет. При современном уровне медицины поднять его несложно.
И не от таких болезней избавляют. Ему бы самому дотянуться до шкафчика с красным крестом. Там есть таблетки... Но тут он понял, что дотянуться-то он и не может. Потому что его связали. Не веревками.
Какие там веревки! Тут все хитрее и незаметнее. Параличом его связали. И машина "скорой помощи" - это комедия. Те же биороботы из фирмы "Матрикс".
Кто отличит этих нелюдей от настоящих людей. Ведь они так похожи. Что же это за новая напасть? Как человеку с ней бороться? Откуда она пришла?
Хоз пробовал рассуждать не спеша и логично. Мы создали технику. Из нечто материального, неподвижного сделали то, что стало ездить, плавать, летать, считать, думать... И даже чувствовать. Техника - наше детище. И вдруг в один прекрасный день выясняется, что детище хочет спихнуть своих родителей, связать, поставить на колени. Непонятно, откуда такая враждебность? Хотя постой. Ведь она была всегда.
Это мы себя утешали, что наши технические создания послушны воле человека. Бунт был всегда. Достаточно открыть газету или любой журнал. Аварии, крушения, взрывы. Каждый день какое-нибудь чрезвычайное происшествие. Техника словно объявила нам войну, а мы ее не замечали. Думали, что это мы несовершенны, люди - водители, капитаны, летчики, операторы АЭС и термоядерных энергоблоков...
Да все человечество можно рассматривать как некоего единого суммарного оператора, управляющего космическим кораблем под названием "Планета Земля". Ответственность ложится на каждого землянина, хочет он того или нет. Раз родился - отвечай за вверенный тебе корабль жизни. А ведь корабль был построен не нами. Мы позволили себе его усовершенствовать. Создали поезда, корабли, автомобили, самолеты, заводы... И тут стали они выходить изпод нашего контроля. Тогда и появились роботы. И всегда они были послушны нашей воле. Но и они совершенствовались. И вдруг на тебе. У них появилось своеволие. Какая-то своя мафия. Совершенно невиданного ранее типа. Как с ней бороться? Пока неизвестно. Но первый шаг - оповестить людей. Но каким образом? Надо искать выход. Где-то он должен же быть. Даже если я его не найду, буду вести борьбу до конца! Ведь по сути своей биороботы - это кентавры, некое соединение естественной и человеческой природы с природой искусственной, технической. Наша ошибка в том, что мы не предполагали фашистских форм развития техники. А они, оказывается, возможны. Чудовищно антигуманные формы. Такую мутацию мы просмотрели. Знать бы, где упадешь, соломки бы постелил. И вот упал. Лежу. Ни рукой, ни ногой не пошевелить. Вот бы научиться перерождаться, как Фита. Тогда я смог бы добраться до черного карлика. До этого страшного колдуна, вора, который таскает у меня мои же идеи. Стоп. Раз он ворует, значит, не такой уж он и всемогущий. Не могут они этого делать - придумывать новое. Не могут.