Сотник
Шрифт:
Когда рухнули стены, взметнув вверх тысячи искр, войско двинулось в обратный путь.
Алексей сильно устал за эти дни, и все мысли его были только о том, чтобы поесть горячего и отоспаться, отдохнуть.
На ночлег остановились у реки. Расседлав коней и пустив их пастись, многие сразу улеглись и уснули – слишком велико было напряжение последних дней.
На следующий день с выходом задержались. Дружинники кашеварили, ели, приводили в порядок оружие, одежду, амуницию – Алексей даже искупаться в реке успел. Но многие, хоть и грязны были, его примеру не последовали. Несмотря на то что
Вышли в полдень, а к вечеру догнали последний из обозов. Князь не намеревался задерживаться, кроме ополченцев он оставлял у обозов конных дружинников – по десятку, а сам с войском следовал дальше. Победа одержана, ливонцам нанесен урон, но князю надо думать о Новгороде, о землях его. А еще о соседних землях: Псков и Изборск под Ливонским орденом, но двинуться туда пока не хватало сил.
Через неделю прибыли в Новгород. Народ о взятии крепости Копорье уже знал и встретил князя со дружиною перезвоном колоколов на церковных звонницах, да восторженно кричали горожане на улицах.
На следующий же день князь послал гонца к своему отцу, великому князю Владимирскому, Ярославу. О взятии крепости сообщал, просил о военной помощи. Понимал, что у Ярослава других дел полно, велика и обширна Владимирская земля, и не все спокойно на рубежах ее. Мордва беспокойно себя ведет, и войско князю самому потребно.
Бояре тоже радовались, пир закатили по такому случаю, князя чествовали и славословили, пока не прибыли обозы с трофеями. Приуныли сразу: одного зерна тысячи пудов, да еще крупы, мука…
Князь волен распоряжаться трофеями по своему усмотрению. Выбросит зерно или крупы на рынок – сразу цены обрушит.
Бояре делились на служивых, что воинскую службу несли, и поместных, владеющих землями – с них они доход получали. Понятно, не сами на земле горбатились, крестьяне это делали. К тому же снова начали козни замышлять, предыдущий прецедент им впрок не пошел.
Однако Александр поступил мудро, поскольку ссориться с боярами ему было не с руки. По его распоряжению всю провизию дружинники сгрузили на склады и в амбары. Войско в походе кормить накладно, вот трофеи и пригодятся.
Бояре, о том узнав, успокоились на время.
У Александра далекоидущие планы были – за Копорьем должны были последовать Псков и Изборск. Рыцари, узнав о падении Копорья, начнут собирать поход на Новгород, и надо их упредить, нанести удар первым. Но по размышлении решил, что месяца четыре, а то и полгода у него в запасе есть. Лето на исходе, осень на носу – с ее дождями и непогодой, и мало кто рискнет вести в поход армию по распутице. Еще до столкновения люди и лошади измучены будут, больными сделаются. И попробуй еще подходящее место для битвы найти, где бы лошади не увязли.
А немцы пешими воевать не любят, рыцарям конница милее. Покроет землю снег, морозы ударят – тогда рыцари в набег могут двинуться. Злопамятны ливонцы, и Копорья они Александру не простят – для них это унижение, пощечина. Все страны Европы за ответной реакцией ордена следить будут. Поэтому разбить войско Александра, захватить новгородские
Неожиданно для себя Алексей сблизился с сотником Онуфрием – раньше их отношения были сугубо служебными.
Выбрался Алексей в свободный день в трактир при постоялом дворе. Известно, какая кормежка в армии, ешь не то, что хочется, а что дают. Еда сытная, но однообразная. Вот и решил Алексей поесть не спеша, пива выпить. Конечно, развлечься с девками было бы лучше, но заводить постоянную зазнобу ему не хотелось. Он дружинник, воинское счастье переменчиво, и забивать девушке мозги без перспективы жениться он не хотел. Связываться же с гулящими девками, коих в Новгороде хватало, брезговал. А куда воину в свободное время еще податься? Церковь – не место для развлечений, играть с гридями в кости – уж больно примитивно.
Трапезная, куда он пришел, в городе славилась. Кушанья там были свежие, с пылу с жару, и прислуга чистая, что для Алексея немаловажно было.
Расположился он за угловым столом. Белорыбицу заказал, куриную полть на вертеле, расстегаев да пива жбан. Пиво вкусное, язык пощипывает, пена не опадает, и прохладное, с ледника.
Раздумывал Алексей о жизни, пытался вспомнить из истории, куда раньше молодой князь двинется – на Изборск или Псков? Хоть после своих переносов артефактом он и читал книги по истории, всех подробностей не помнил. Как говорится, кабы знал, где упасть, соломки подстелил бы.
Алексей уже кружечку пива под жареную белорыбицу уговорил, расслабился, как в трапезную вошел Онуфрий. Увидев Алексея, он подошел:
– Разрешишь присесть?
– Да ради бога! Отдохнуть решил?
– Не все же на службе. Как говорится, делу время, а потехе – час.
К Онуфрию подбежал слуга:
– Чего изволите, гость дорогой? Или – как всегда?
– Как всегда.
Алексей понял, что Онуфрий в трапезной частый гость и прислуга его вкусы уже изучила.
Алексей сначала разговаривать не спешил, даже подумал: не следит ли сотник? На службе Онуфрий за Алексеем приглядывал, это точно – но уж вот так, впрямую? Однако после второй кружки разговорились.
– Давно спросить тебя хочу, Алексей. Не обидишься?
– Лучше сразу поставить все точки над «i». Спрашивай.
– Какие точки? – не понял Онуфрий, видимо, латыни не знал. И продолжил: – Дырка у тебя в ухе, как у раба. В плену был?
– Довелось. У моголов.
– Да ну?! Сбежал?
– Из рабства тысячник их, Неврюй, освободил – в благодарность за спасение сына. А потом, как его войско на приступ булгарских городов пошло, я сбежал.
– Смотрю – веселая у тебя жизнь, не соскучишься.
– Не завидуй, Онуфрий. Я в таких передрягах побывал, что и сам порой удивляюсь, как только жив остался… Да, под Коломной, ну – с Коловратом – я ночью Богу молился, просил если смерти – то легкой. Моголы – народ жестокий, могли в котле с маслом сварить потехи ради.
– Могли, за ними станется. Но оба мы живы остались, давай за то выпьем.
Они чокнулись кружками.
На Руси, ежели хлеб за трапезой с человеком преломил, приятелем становился. Алексей же с Онуфрием вместе и под Коломной сражался, хоть и не знали они друг друга, и под Копорьем.