Сотник
Шрифт:
Спать Алексея Кутлуг уложил в арбе, на стопке верблюжьих одеял, которые брал про запас – вдруг ночью гости замерзнут?
Утром все тронулись в обратный путь. Сангир был еще слаб и ехал не на коне рядом с отцом, а лежа в арбе. Обоз сдерживал движение, но ни один всадник не отважился ускакать вперед, к стойбищу – ведь рядом с арбой, где лежал Сангир, ехал сам нойон.
Добрались они поздно вечером. Семьи высыпали встречать охотников, но радостные крики быстро утихли, когда люди узнали о происшествии.
Сангира
Алексей уже было направился к своему закутку в глиняном сарае, но тут его догнал Оюн:
– Тебя призывает Неврюй.
Оюн шел впереди, покрикивая на зазевавшихся моголов – прокладывал дорогу.
Телохранители, стоящие у входа в юрту, Алексея пропустили сразу, а Оюн остался снаружи.
Неврюй сидел со скорбным лицом.
– Что мне еще надо сделать для моего сына? – спросил он.
– Он должен три дня лежать, дышать чистым воздухом. Юрта для этого не годится. Утром его надо вывозить – можно недалеко, вечером возвращать. На четвертый день твой сын встанет.
– Хоп, якши. Я тебе верю. Ты будешь находиться при нем.
Алексей поклонился и вышел.
Однако вернуться в свой сарай ему не дали. Оюн, дежуривший у входа, сказал:
– Иди за мной.
Алексея привели в юрту по соседству с юртой Неврюя. Обычно там останавливались гости, наезжавшие из Булгара, – от битакчи до огланов и эмиров, и для раба это была честь необыкновенная.
Сначала Алексей подумал, что надо что-то делать, но служанки принесли ему горячих, только что из тандыра, лепешек, целое блюдо жареного мяса и блюдо сухофруктов – изюма, абрикосов, хурмы.
Алексей не спеша поел, и служанки поднесли ему чашу с водой для омовения рук, подали полотенце.
Алексей развалился на подушках и почувствовал себя на вершине блаженства. В первый раз за все время плена он наелся досыта, да не кислой груши-дичка, а мяса с лепешками.
Сон подкрался незаметно.
Утром его разбудила служанка:
– Пора кушать, обоз для Сангира готовят к выезду.
Алексей выпил кумыса, поел лепешек и вышел из юрты.
Сангира уже погрузили в арбу. Для Алексея подвели другую арбу, и в сопровождении десятка воинов маленький обоз выехал из становища.
Через несколько километров Алексей попросил остановиться. К нему подбежал десятник:
– Я в твоем распоряжении, говори, что делать.
– Постелите ковер, бросьте подушки и перенесите на них Сангира. Сами будьте в двух полетах стрелы. После полудня разведи маленький костер и повесь над ним котелок с водой.
– Исполню.
Всадники разъехались, образовав кольцо в километр диаметром.
Воздух был чистый, как родниковая вода.
Алексей тронул Сангира за руку:
– Ты как?
– Слабость еще есть. Опозорился я.
– Не то говоришь. В чем твой позор?
Сангир кивнул и закрыл глаза, а Алексей стал описывать круги вокруг пригорка.
Еще в бытность свою у Владимира Мономаха он узнал о свойствах многих трав. Толковых лекарей было мало, но ему удалось набраться ума-разума у травника. Вот и сейчас он набрал целую охапку зверобоя, мяты, душицы, чабреца.
К полудню, в полусотне шагов от Сангира, с подветренной стороны, чтобы дымом не побеспокоить больного, десятник развел костер и на треноге подвесил над ним котелок с водой. Дождавшись, пока она закипит, Алексей бросил в котелок травы, здраво рассудив, что хуже от этого Сангиру точно не будет.
Отставив в сторону котелок, он дождался, пока травяной отвар немного остыл, и поднес котелок к губам Сангира:
– Пей.
Сын нойона, отпробовав, поморщился:
– Горько…
– Зато полезно. Хочешь быстро встать на ноги – выпей все это маленькими глотками.
Сангир так и сделал. Потом он в бессилии откинулся на подушки, на лбу выступила испарина.
Алексей боялся одного – воспаления легких, тогда Сангир быстро на ноги не встанет. Будь вода грязной или болотистой, так и случилось бы, но речная вода в то время была чистой.
Сангир был парнем молодым, и организм взял свое. На третий день, когда они подъехали к становищу, он соскочил с арбы и пошел рядом с ней. Правда, он еще придерживался за борт повозки.
Телохранители узрели эту картину и сразу доложили Неврюю.
Когда арба подъехала, нойон сам вышел посмотреть на сына, обнять его отеческой рукой, и Алексею на мгновение показалось, что, если бы не множество людей вокруг, Неврюй прослезился бы. Суров нойон, но отцовские чувства к первенцу сильнее.
Неврюй обнял подошедшего Сангира, прошептал что-то ему на ухо и ввел в свою юрту.
Погонщики на арбах погнали быков в стойло, Алексей же отправился к себе – он выполнил свое обещание.
Буквально через полчаса к нему в закуток ворвался толстяк:
– Я так и знал, что ты здесь!.. Идем к кузнецу!
– Кольцо снимать?
– Я же тебе предсказывал!
Кузнец к такому повороту событий был не готов – первый раз за время службы ему пришлось не ставить серьгу, а снимать ее. Он попытался разжать концы, но у него это не получилось. Тогда он просто перекусил медное кольцо клещами и вытащил из уха два полукольца.
– Держи на память. – Он протянул обломки кольца Алексею.
– Нет уж, и так не забуду…
Ранка саднила, но Алексей свободно вздохнул. Отныне он не раб, хотя отметина на мочке уха останется навсегда.