Соседи
Шрифт:
— И сколько времени это займет? — подает голос Юля.
— Ну, сегодня-завтра разберемся с бумажками, а в среду начнем.
— И что же, он все это время меня топить будет?
Вот так поворот! Я, значит, на себя роль героя примеряю, а она тут возмущается. Может, зря я это все затеял? Рыбка вон какая злющая, даже не замечает моего благородства.
— Тут как договоритесь, мадам, — подает звук другой слесарь.
— Распишитесь, — он по очереди протягивает нам документ, оставляет одну копию, а вторую сворачивает вчетверо и прячет в нагрудный карман. —
Когда они уходят, Юля немного расслабляется и оседает на банкетку в прихожей. Так вот для чего она нужна! Хорошо, что не ликвидировал.
— Спасибо, — раздается тихое, а у меня сердце замирает. Наконец-то железная леди плавится, — что взял ремонт на себя.
— Ай, — отмахиваюсь. — Быстрее сделаю. А то еще бы полгода тянул.
— Тогда я пойду?.. — она поднимается, явно не собираясь больше ничего говорить, но после оборачивается, и я уже жду благодарности за цветы, но вместо этого слышу другое, но тоже приятное: — Можешь приходить в любое время, ключи я тебе оставлю, только другой комплект, без брелоков, — она меняет связку на тумбочке. — И, пожалуйста, не пользуйся водой у себя. Если что-то надо, приходи.
Надо, Рыбка, еще как надо. Поцеловать бы тебя сейчас такую грустную и серьезную, чтобы стереть эту слезную пелену с глаз. Да хотя бы обнять, чтобы расслабилась ненадолго.
Она открывает дверь, и я, опомнившись, хватаю ее за запястье, удерживая на пороге. Сомова оборачивается и снова хмурится, но руку не выдергивает, что уже хороший знак. Простила? Все-таки помогли цветы?
— Юль, прости, что вчера так получилось, я…
— Знаю, спасал соседского мальчика, — грустно выдает и все же высвобождает руку, растирая запястье, будто я его сжал сильнее, чем надо. — Все хорошо, ты мне ничего не должен объяснять, даже если просто передумал. Еще увидимся, — бросает дежурное и скрывается за дверью, оставляя меня в полном недоумении.
Ну нет, Рыбка, так дело не пойдет. Я ведь не передумал. Просто так сложились обстоятельства, будь они неладны. Кто ж знал, что именно в этот момент Жанна Валерьевна выйдет на лестницу. Мысль, что это могло произойти специально, я сразу же отметаю. Она, конечно, дама разведенная — что я узнал, пока мы ехали домой, — но такое подстраивать совсем уж странно. Ладно, будем считать это проверкой на прочность. Повторим вчерашний вечер. Кино и пицца? Будет ей и фильм, и вкусная еда, и даже хорошая компания. Нужно только подготовиться.
Глава 11. Кино
Могла ли я обижаться на Максима после того, как в ночи все же включила телефон и перечитала все сообщения? Нет. Он действительно поступил правильно, как сделал бы любой нормальный человек, когда сосед обратился с бедой. Помог. Но легче от этого мне не становилось. Потому что хотелось, чтобы выбрал меня. Хотя бы раз в жизни не сбежал на тренировку, потому что «в выходные соревнования», не бросился помогать брату, ведь «у него крутая тачка, когда я на такую накоплю, а так хоть повожусь». Слизняк обиды ползал внутри, оставляя блестящую дорожку из моих разочарований.
Всегда
Гоню прочь романтичные настроения и ностальгию. Плевать, что будет. Отныне мы только соседи, и ничего большего. Разберемся с водой, и до свидания, гуси. Он на своем этаже, я на своем. На этом, пожалуй, и закончим, пока старые чувства не разбередили с трудом затянувшиеся раны.
Твердо решаю игнорировать его и матерю на чем свет стоит, когда в восемь утра он звонит в дверь, но злость мигом испаряется, стоит мне увидеть курьера. Вот так поворот. Поначалу думаю, что они ошиблись адресом, но молодой парень убедительно произносит мое имя, и вскоре букет из розовых чайных роз горделиво возвышается рядом с телевизором.
Злюсь на саму себя, что мне так мало надо для того, чтобы передумать. Три смс-ки, пять пропущенных и цветы. Но может, все не так плохо, и он повзрослел? В сердце что-то приятно ёкает, соглашаясь с голосом разума, пока здравый рассудок надышался цветочной пыльцы и валяется в отключке.
Решаю все же смягчиться и дать шанс, но, когда вижу его, вспоминаю все, что было десять лет назад, и стена вмиг появляется между нами. Не могу так легко отделаться от всего и забыть. Снова чувствую себя маленькой девчонкой. А тут еще взрослые проблемы.
Но Краснов — доблестный рыцарь — берет решение на себя, и я снова замечаю, что он повзрослел и изменился, хотя вряд ли Максим вообще когда-либо был нерешительным. Потрясений на один день достаточно, а тут еще Краснов со своими извинениями. Да не нужны они мне, уже все сказал. Лучше бы и правда к бабе ушел, чем добрыми делами занимался. Так мне было бы, кого винить, кроме себя.
Мой вынужденный сосед приходит как раз, когда я выхожу из душа, хорошо что догадалась надеть халат. Меня отчего-то не смущает, что он открывает дверь своим ключом, а вот он виновато улыбается и показывает пакет с вещами.
— Привет, — осторожно, почти шепотом. Прощупывает почву, и я не могу сдержать улыбки.
— Привет. Ты вовремя, — открываю дверь ванной шире. — Сам разберешься?
— Не маленький уж. Да и кран не слишком сложное устройство, — смеется по-доброму, пока я плавлюсь от чертовой улыбки, которая и в прошлом свела меня с ума. Краснов подходит ближе, кладет ладонь на дверную ручку, а я все смотрю на него, лишившись вмиг способности говорить. Максим так близко, что мне становится неловко, будто мы делаем что-то предосудительное. — Юль, — так тихо, что внутри все сжимается от напряжения.
— М? — смотрю прямо в глаза, понимая, что снова утонула, выйдя в открытое море без спасательного жилета.
— Пропустишь?
Твою ж мать! Придуманное мною волшебство рассеивается в один миг, и я отмахиваюсь от наваждения, отхожу в сторону и нервно улыбаюсь.
— Конечно, — бросаю и скрываюсь за дверью спальни.
Привожу себя в порядок, снова натягиваю домашний костюм, даже успеваю подсушить волосы и дважды вскипятить чайник, пока Краснов плещется в душе. Рыбкой назвал меня, а сам занырнул — не достанешь.