Сосед
Шрифт:
Экран вспыхнул, на нем возник тестовый шаблон.
— Хоулт? — произнес хриплый, раздраженный голос. — Хоулт, где ты?
— В своем кресле, естественно, Макдермот. Что у тебя за дело ко мне?
— Включи изображение. Дай мне взглянуть на тебя, Хоулт.
— Ты можешь высказать все, что пожелаешь, не видя меня. Зачем тебе видеть мое лицо? Лишний раз убедиться в моей красоте? Ха-ха-ха…
— Пожалуйста. Сейчас не время препираться. Включи изображение!
— Позволь напомнить, — холодно ответил Хоулт, — что это ты вызвал меня. В этом случае, согласно нормам
Молчание. Хоулт стиснул ручки кресла, давая тем самым знак ускорить массаж. С раздражением осознав, что руки дрожат, он уставился на экран, как будто одного злобного взгляда было достаточно, чтобы выжечь врагу мозги.
Наконец Макдермот снова заговорил.
— У меня нет никаких претензий, Хоулт. Только приглашение.
— На чай?
— Как тебе угодно. Я хочу, чтобы ты пришел ко мне, Хоулт.
— Ты с ума сошел!
— Пока нет. Приходи. Давай заключим перемирие, — прохрипел Макдермот. — Мы оба старые, больные, глупые люди. Пора положить конец ненависти.
Хоулт рассмеялся.
— Ха-ха-ха! Мы оба старые, да. Но я не болен, а если кто и глуп, так это ты. Не поздновато ли для оливковой ветви?
— Никогда не поздно.
— Макдермот, ты же знаешь — мир между нами невозможен. По крайней мере, пока твой дом торчит на горизонте. Нет тебе прощения за то, что ты построил его.
— Когда меня не станет, можешь взорвать его, если это доставит тебе удовольствие. А пока я хочу одного — чтобы ты пришел сюда. Я… я нуждаюсь в тебе, Хоулт.
— Почему бы тебе в таком случае не прийти ко мне? — зло усмехнулся Хоулт. — Я распахну перед тобой двери. Мы посидим у огонька и предадимся воспоминаниям о годах, когда ненавидели друг друга.
— Если бы я мог прийти к тебе… Необходимости встречаться не было бы.
— Что ты имеешь в виду?
— Включи изображение и поймешь.
Майкл Хоулт сердито нахмурился. Он знал, что возраст наложил на него свой мерзкий отпечаток, и не горел желанием демонстрировать свою старость и немощь врагу. Однако увидеть Макдермота без этого невозможно. Резким, импульсивным движением Хоулт нажал вмонтированную в кресло управляющую кнопку. Дымка на экране рассеялась, и появилось изображение.
Хоулт мог видеть лишь лицо — ссохшееся, морщинистое, бледное. Макдермоту уже перевалило за двести, и это было хорошо заметно. На лице практически не осталось плоти — только кости и обтягивающая их, похожая на пергамент кожа. Левая сторона лица перекошена, соответствующая ноздря расширена, веки полуопущены, уголок рта обвис, обнажая зубы. Ниже подбородка ничего не разглядишь; по всей видимости, тело с прикрепленными к нему многочисленными аппаратами плавает в капсуле с питательным раствором. Да, старик очень плох.
— У меня был удар, Хоулт, — пояснил он. — От шеи вниз я парализован. Я не в состоянии причинить тебе вреда.
— Когда это произошло?
— Год
— Ты неплохо скрывал это.
— А ты интересовался? Я умираю, Хоулт, и хочу еще раз встретиться с тобой лицом к лицу. Знаю, ты человек подозрительный. Думаешь, я сошел с ума, раз прошу тебя прийти ко мне? Ну, может, я и впрямь спятил. Я отключу защитные экраны и отошлю за реку всех своих роботов. Я буду здесь совсем один, беспомощный, а ты можешь прихватить всю свою армию, если пожелаешь. Ну, разве это похоже на ловушку, Хоулт? Знаю — я именно так и подумал бы, если бы мы с тобой поменялись местами. Но это не ловушка, можешь поверить. Я открою тебе дверь. Ты можешь прийти и хохотать мне в лицо, пока я, беспомощный, буду лежать здесь. Только приди. Я должен рассказать кое-что, жизненно важное для тебя. Ты не пожалеешь, что придешь, поверь, Хоулт.
Хоулт не отрываясь смотрел на сморщенное лицо на экране, еле сдерживая дрожь. Этот человек точно безумен! Последний раз Майкл Хоулт покидал территорию своего поместья много лет назад. И теперь Макдермот просит его не только выйти в открытое поле, где его без труда можно расстрелять, но и явиться к врагу домой. Иначе говоря, сунуть голову в пасть льву.
Абсурд!
— Позволь мне продемонстрировать тебе свою искренность. Мои защитные экраны отключены. Сделай выстрел по дому. Ударь куда угодно. Давай! Можешь разрушить все, что пожелаешь.
Неужели это мистификация? Испытывая сильное беспокойство, Хоулт поспешил к управляющему пульту. Сколько раз в мечтах он ласкал эти рычаги и ручки, но до реальной стрельбы дело никогда не доходило — если не считать проверочных выстрелов по целям в пределах собственного поместья! И вот наконец он целится не куда-нибудь, а в дом ненавистного Макдермота. Возбуждение нахлынуло на него. Может, в этом и состоит хитрый расчет — заставить его так разволноваться, что это вызовет роковой сердечный приступ?
Он вцепился в рычаги. Может, жахнуть по Макдермоту тысячей мегаватт?
«Нет, начнем с чего-нибудь не столь радикального. Если защитные экраны действительно отключены, это выяснится и после самого слабого удара».
Он прицелился — не в сам дом, а в дерево в пределах внутреннего круга защиты. И выстрелил, почти не веря, что это происходит наяву. Дерево превратилось в пень не выше ярда.
— Видишь? — послышался голос Макдермота. — Продолжай. Выстрели и в дом. Сбей какую-нибудь орудийную башню. Экраны отключены.
«Старческое слабоумие, не иначе».
Сбитый с толку, он прицелился чуть выше и ударил лучом по одному из примыкающих к главному зданию строений. Экранированная стена замерцала, но уже в следующее мгновение луч прошил ее насквозь. Десять квадратных футов жилища Макдермота распались на атомы, разлетевшиеся во все стороны.
Ошеломленный, не веря своим глазам, Хоулт тем не менее осознал, что ничто не препятствует ему полностью уничтожить и Макдермота, и его гнусный дом. Угрозы контратаки не существовало. Не понадобится даже использовать тяжелую артиллерию, которую он так заботливо накапливал в ожидании этого дня. Хватит и лучевого удара.