Сорванцы
Шрифт:
— Где, вообще, работают волшебники? — Гарри повернулась к Рони.
— Все папины знакомые — в министерстве. Там целая туча разных отделов и департаментов.
— Не хочу, чтобы Сириус становился чиновником, — поморщилась Миона. — И не могу себе представить его продавцом где-нибудь в Косом переулке. Лучше пусть устроится на завод или на какую-нибудь ферму. Сначала учеником, потом рабочим, а там и до мастера дорастёт со временем. Это самый верный и честный заработок.
— Никогда не слышала ни о каких заводах в волшебном мире, — пожала плечами
— Это-то и странно, — развела руками Гермиона. — Драко в своей писанине про источники доходов его семьи написал какую-то галиматью про финансирование торговых операций. А содержание самих операций не раскрыл. Якобы, это коммерческая тайна. Логика подсказывает, что Люциус тянет из обычного мира в волшебный какие-то товары…
— Например — жрачку, — подхватила Гарри.
— Продаёт за галеоны, меняет их на фунты и закупает новую партию товара, — продолжила Рони.
— Но тогда фунты в волшебном мире должны расходоваться и дорожать, — остудила подруг Гермиона. — Но этого не происходит. То есть каким-то непонятным путём неволшебные деньги попадают к гоблинам в банк. А узнать хоть что-нибудь у этих коротышек решительно невозможно. Кстати, вот они — футляры для ношения волшебных палочек. Как раз три штуки, как и указано в реестре.
— Зачем они тебе? — удивилась Рони.
— Мы же носим палочки в рюкзаках. А если пнёт кто, или сама по башке кого отоваришь? Хруп — и палочке конец. А тут — чары неразрушимости. Старинная работа кого-то из твоих, Гарри, предков. Видишь, клеймо мастера.
— Круто, — обрадовалась Рони.
— Майкл Поттер тысяча семьсот одиннадцатый год, — прочитала Гарри. — То есть наша семья действительно старинная.
— Интересно, а родовой гобелен у вас в доме был?
— Если и был, то, скорее всего, погиб под руинами дома, — ответила Гермиона.
— Артефакты подобного уровня так просто не погибают, — возразила Рони. — Может быть, лежит где-то под обломками.
— Кстати, разгром дома может объясняться не поисками ценной вещи, а попыткой скрыть гобелен, где содержатся сведения о твоих родственниках. То есть Дамблдору было выгодно, чтобы все считали, будто никакой родни, кроме Дурслей у тебя нет.
— Может. А может, и не было никакого гобелена. Спросим у Сириуса — он жил в этом доме, так что должен знать.
Глава 29
Дела семейные, дела хозяйственные
Про гобелен Блэк вспомнил определённо, что он точно был и висел на стене зала на первом этаже. Эта самая стена уцелела, но была загорожена рухнувшим наискосок межэтажным перекрытием. Сил на то, чтобы разгрести завал у девочек хватило — они вообще очень мощно колдовали, если без палочек, а одной голой магией. Но находка фамильного древа ничего ценного не принесла — оказывается, все умерли. Родители отца покинули этот свет незадолго до гибели своего единственного сына, то есть уже после рождения Гарри. Так что дом ломали явно не ради погребения информации о родственниках.
Найденный
— Будем помаленьку прибираться на развалинах, — хмыкнула Рони. — И собирать тебе приданое. Ты ведь девочка — должна понимать.
— Если сама о себе не позаботишься — никто не позаботится, — согласилась Миона. — Жалко, что книги погибли за шесть лет под дождями и солнцем.
— Тергео, тергео, тергео, — Гарри закончила удалять пыль с приподнятого грубой силой пласта щебня. — Одна штукатурка. Эванеско. Думаю, пора возвращаться. Миссис Грейнджер ждёт нас к ужину, а потом у меня не закончена работа по расчёту последовательной электрической цепи.
— Да, работы тут… — махнула рукой Миона.
— В субботу с утра возьмём у Хагрида нюхлера и покопаемся ещё, — согласилась Рони.
— Точно! — обрадовалась Гарри. — Хотя бы золотые вещички отыщем.
— Голова! — Гермиона одобрительно провела рукой по рыжей макушке своей подруги.
Вернувшуюся с Рождественских каникул старшеклассницу Розалинду Фэйрфакс было не узнать — из рыхлой бесформенной амёбы она превратилась в чертовски фигуристую штучку. В обед эта, ставшая первой красавицей школы, девушка проследовала прямиком к столу, где обычно ели маленькие волшебницы.
— Рони! Я тебе крепко должна. И мне ужасно неудобно, что не могу расплатиться сразу. То есть, денег у моего отца действительно куры не клюют, и он их не пожалеет, но вывести всю нужную сумму из оборота сразу не может. Как ты посмотришь, если каждую пятницу на твой счёт будет падать тысяча фунтов?
— И так в течение двадцати лет? Хм. Звучит заманчиво. А вообще, как оно было?
— Как ты и обещала — мучительно. Но твоя гадость подействовала, а это главное. Так я завтра подойду к тебе, узнаю, куда делать переводы.
— Ты крепко рискнула, — пробормотала Миона, проводив глазами ушедшую старшеклассницу.
— Крепко, — кивнула Рони. — На нормальных людей многие зелья вообще не действуют, или ядовиты. Но именно это подошло идеально. Оно, кстати, не такое уж сложное. Если бы для него не был нужен помёт лукотрусов — вообще беспроблемное.
— И как ты его собрала? — изумилась Гарри.
— Руками, девочки, руками. При помощи пинцета и увеличительного стекла.
С первого же «прихода» Рони «проставилась». Она справила и себе и подружкам полные наряды маленьких благородных волшебниц. Мантии, платья, башмачки и остроконечные шляпы. Сшито всё это было на заказ в одном из ателье обычного мира по эскизам, сделанным Гарри — она начала более-менее прилично рисовать.
В этих новых нарядах девочки и постучались в дверь дома, расположенного под номером двенадцать на площади Гриммо.