Сорные травы

Шнейдер Наталья

— Постель моя — попона боевого коня, — пробормотал я. Дернулась резко рука, отбросив прочь первые мгновения сна, — у меня такое бывает при сильной усталости. Мозг чудит — когда засыпаешь, сердцебиение замедляется, дыхание становится реже, и некоторые центры мозга в ужасе начинают думать: все, финита, хозяин потопал к Стиксу на переправу. И, чтобы реанимировать тушку, посылают импульсы мышцам рук и ног. Я устроился поудобнее, надеясь, что тело все же даст мне немного передохнуть. Уткнулся лбом в валик подлокотника и мгновенно провалился в сон.

И тут практически сразу зазвонил телефон внутренней связи. Я нехотя поднял

старую, потрескавшуюся красную трубку, хрипло пробурчал:

— Хирургическое.

— Иван Игоревич, доброе утро, — прощебетала Алина. — Вас шеф вызывает.

— Что он в больнице делает? — спросонья удивился я. — Он же в девять ушел. И какое утро, Алина?

— Иван Игоревич, вы, наверное, уснули после операции. Уже десять — шеф на месте с восьми.

— Иду, иду… — пробормотал я, положив трубку.

Протер глаза. Посильнее нажал костяшками, чтобы на черном фоне заиграли искры и звездочки, поморгал, огляделся. В ординаторской никого не было. Видимо, все уже на операциях или на обходе. Блин, неудобно-то как — думал же на пару часов прилечь. А проспал до самого утра. Глянул на мобильный телефон — пропущенных звонков не было. Как там Машка — надо будет позвонить, как от шефа выберусь. Подхватил помятый халат, накинул на плечи.

В коридоре и на лестнице я тоже никого не встретил, только из-за дверей администрации доносился приглушенный гул голосов. Перед приемной шефа пять мужчин о чем-то оживленно спорили. Лица были смутно знакомы — уверен, что когда-то и где-то их видел, но не вспоминается. Судя по терминам и строгим халатам, из нашей, медицинской братии.

Алина солнечно улыбнулась из-за плоского монитора, цокая яркими ноготками по клавиатуре.

— Доброе утро еще раз, Иван Игоревич. Проходите. Главный давно вас ждет.

— Бегу-бегу. Великолепно выглядите, Алина, — бросил я девушке ответную улыбку и, не дожидаясь ответа, зашел в кабинет главврача.

Не поднимая сонного взгляда, упал на стул и пару раз шлепнул себя по щекам, чтоб хоть немного прийти в себя:

— Господин главнокомандующий, офицер медицинской службы Иван Корнилов прибыл.

— Вольно, Ваня, — прозвучал давно забытый голос.

Я ошарашенно вскинулся. В кресле Олега Даниловича восседал отец. Прямая спина и гордо поднятый подбородок. Корнилов-старший. Легенда больницы.

— Не таращи так глаза, а то к эндокринологу отправлю щитовидку лечить.

— Папа… — хрипло прошептал я.

— Сынок… — передразнил отец, иронично поглядывая. — Я тоже рад тебя видеть.

— Папа, послушай…

— Потом, потом, еще успеешь. Не забудь, сегодня похороны Лены. Сделай девушке приятное, помоги закопать ее могилу.

— Что?!! — Фраза не просто царапнула — прошлась наждачкой по сердцу и нервам.

— Да, ей будет приятно! — отрезал отец. — Помню, как меня закидывали черноземом чужие люди — пусть и знаком я с ними чуть ли не с детства. А родной сын в это время…

— Отец, — я силился найти слова оправдания, — прости…

— И вообще хватит прохлаждаться, тебя работа ждет.

— Но…

— На операцию. Живо!

И я проснулся.

Надо мной склонилась старшая медсестра. Видимо, собиралась как раз тронуть за плечо. От моего неожиданного пробуждения она вздрогнула и отшатнулась.

— Иван Игоревич, экстренная.

— Что там? — хрипло спросил я, с трудом вставая с дивана. Наручные часы показывали без четверти

четыре. Получается, что полтора часа урвать все же смог. Сон отпускал неохотно. Я даже глянул окрест в поисках красного телефона, хотя прекрасно помнил, что его давно уже заменили на вполне современный белый аппарат родом из Японии, с которого и по больнице, и в город можно звонить.

Мотнул головой, стряхивая с себя тягучее и мучительное ощущение, когда четко не можешь понять — ты уже здесь или еще там.

— Острый аппендицит. Мужчина. Привезли с подозрением на перитонит.

— Везите в оперзал. Анализы взяли? — я все никак не мог попасть в рукав халата. Валентина Матвеевна помогла мне облачиться и протянула бланки с результатами. Быстро просмотрев цифры, убедившись, что сюрпризов со стороны крови не предвидится, я кивнул старшей и понесся в операционный зал.

Аппендэктомия прошла четко и спокойно. Как будто первая операция после нескольких дней отпуска. Видимо, организм успел немного отдохнуть — руки держали скальпель уверенно, зрение не туманилось от усталости, как иногда бывает за полночь. Перитонита я не нашел. Но зато обнаружил карциноид, который, судя по всему, и стал причиной аппендицита. Отметив, что надо будет направить пациента к онкологу, я зашил разрез аккуратными стежками — перфекционизм, неуместный, но злорадно-приятный. В стиле: «Врешь, не возьмешь!»

Только привели в норму операционную, как следом без передышки закатили еще одного больного. Сложный перелом большой берцовой кости. Я даже прифигел от такого подарка — не мой пациент, совсем не мой. Странно, что не отправили к хирургу-травматологу. У меня нужных инструментов-то в полном объеме нет. Но уж если загнали в оперзал общей хирургии, значит, травматологи сами по уши в работе. Четыре-пять утра. Адский час для всех. Не самое лучшее время, чтобы вспоминать травма-хирургию, но не бросать же бледного, как привидение, мужичка. Инструменты притащили быстро, дополнительно стерилизовали — и в бой. Пока я собирал осколки кости и сшивал порванную артерию, пролетели еще часа полтора.

Следом пошел молодой парнишка с сильным ушибом живота и с подозрением на разрыв селезенки. Без каких-либо намеков на сон или усталость я орудовал инструментами. Руки жили своей, особой жизнью, практически на автомате совершая заученные движения. Разум холодно констатировал повреждения и методики их устранения.

У кого-то зазвенел будильник на сотовом. Я даже не возмутился — в последние дни на запреты всем стало положить, большой и толстый. Сама идея принести сюда телефон бессмысленна — не возьмешь в руки, не ответишь, только расстерилизуешься. Но страх за родных у людей дошел до той точки, когда логика пасовала перед эмоциями.

Медсестра хихикнула:

— Коллеги! Пора вставать и собираться на работу.

По оперзалу разнеслись тихие смешки.

И никто и слова не сказал, что телефону в операционной не место. Даже я.

Организм же без споров согласился с будильником. Новый день настал, а значит, спать еще рано. Может, через пару дней.

Через десять минут я закончил оперировать парня — и его увезли в отделение на стабилизацию, слишком много крови потерял.

Медсестра только собралась меня перехватить для нового пациента с колотым ранением живота. Но из соседнего оперзала появилась Диана, махнула рукой — мол, отдыхай, и забрала страдальца себе.