Сопроводитель

Красько Дмитрий

Я вылез из машины и подошел к подъезду. И сплюнул с досады. Эта воздушная сука с генеральскими погонами все-таки подложила мне изящную свинью. Соврал он или нет, не знаю, проверить еще не успел, но в том, что не сказал всего, уже убедился.

Дверь в подъезд была заперта. Рядом с ручкой топорщилась коробочка с множеством кнопочек, на которых, специально для любителей математики, были нарисованы циферки. Моя беда заключалась в том, что, зная все цифры, я не знал кода. А тыкать подряд в каждую в надежде наткнуться на нужный вариант — так лучше сразу вытащить пистолет и расстрелять замок. Вернее будет. Да и быстрее. Сколькизначный

здесь код? Двух? Трех? Восьми? Этак я здесь рисковал зависнуть аккурат до белых мух.

Конечно, будь я взломщик, проблем бы не возникло. Я давно знаю истину, что замки помогают только от хороших и честных людей, и готов подписаться под ней обеими руками. Но тот факт, что я хороший и честный человек меня, почему-то, не радовал. В данный момент я предпочел бы быть злым и паскудным негодяем, но попасть внутрь.

Однако мечтать я мог сколько угодно и о чем угодно, но подлецом, исходя из того, что продолжал стоять на крыльце, все равно не становился. И не имел ни малейшего понятия, как им стать, чтобы — р-раз! — и не отходя от кассы. Пускать в ход пистолет с целью перебудить весь дом не хотелось. В конце концов, у людей самый сон, и, если кто-нибудь высунется из окна и обматерит меня разными ласковыми словами или, еще лучше, сбросит что-нибудь тяжелое на голову, винить будет некого. Кроме самого себя, любимого.

Я стоял и думал, что делать дальше. Одновременно надеялся, что кто-нибудь выйдет или войдет. Однако зря надеялся — время с четырех до пяти совсем не то, чтобы люди шарахались туда-сюда, словно конопляные муравьи.

И не сказать, чтобы ночь была чересчур холодной или я совсем незакаленный. Но у меня поверх волосатой груди была только хлопчато-нейлоновая рубашка да чувство гордости от осознания того, что я — человек. И все. Рубашка не грела и с трудом сохраняла остатки тепла от моего тела. Чувство гордости не делало даже этого. В результате меня стала бить крупная дрожь, а в голову полезли разные мысли.

На любой вкус — хорошие и не очень. Например: поехать домой и принять горячую ванну. Или такая: поехать домой и выпить горячего кофе — во-первых, согреет, а во-вторых, взбодрит. Или вот еще: поехать домой, где у меня в заначке еще валялась парочка гранат, и подорвать на хрен эту дверь вместе со всеми пауками, которые в ней жили. Но, о чем бы я не подумал, в мыслях все равно присутствовала поездка домой. Наверное, это было символично. Наверное, на это стоило обратить внимание. И я обратил.

Плюнул на крыльцо и пошел к машине. Ну ее к чертям собачьим, эту дверь. С ней можно и воспаление легких заработать. Даже двухстороннее. Как дважды два — четыре. А я к своему организму относился на удивление нежно и бережно, за исключением отдельных моментов, и награждать его такой восхитительной болезнью не желал.

А чего, в самом деле? Приму горячую ванну, согреюсь и взбодрюсь. Выпью горячего кофе, опять же, согреюсь и взбодрюсь. Возьму гранаты, согрею и взбодрю аборигенов. Не все мне шиковать, надо и с людьми делиться. Вот только какого тогда, спрашивается, черта, я в такую рань уехал из генеральского дома? Лежал бы сейчас под боком у его дочки, грелся и бодрился. И чтобы да — так ведь нет, понесла меня нелегкая выручать адвоката, изрядного, между нами, засранца, который, ко всему прочему, не позаботился перед моим приездом открыть общую дверь. Ему же хуже — миг освобождения слегка отодвигается.

Рассуждая

таким образом, я уселся в машину, достал сигареты, закурил. Я ведь никуда не торопился, правда? Так что можно было пяток минут посидеть, подождать. Вдруг да подъезд все-таки отроют. Ну, мало ли. Может, у человека хобби такое — мочиться по ночам сугубо на улице. Всякое бывает.

Генерал, конечно, сволочь солидных размеров. И душа у него черная. Будь она посветлей, он открыл бы мне тайну двери. А так… Он сыграл в беспроигрышный вариант и, хоть и получил пистолетом по башке, мог довольно потирать руки: я остался в дураках.

Обидно, конечно, но обида моя неожиданно была сглажена появлением двух парней нехорошего вида. Они таки открыли дверь. Причем, с той стороны. Один из них нес в руках телевизор, у второго за спиной была битком набитая сумка. Еще одна болталась на локте.

Я присвистнул и на всякий случай съехал с сиденья так, чтобы глаза смотрели в просвет между баранкой и щитком приборов. Таким макаром меня с трудом разглядели бы и днем, зато сам я получал возможность любоваться объектом внимания сколько влезет, причем бесплатно.

Парни сделали плановую остановку на крыльце и осмотрелись. Один из них ткнул другого локтем в бок и до меня донесся его приглушенный голос:

— Зычь, Юрок, тачка. Берем? А чего пешедралом это шмотье таранить?

— Грех не взять, когда дают, — согласился Юрок, и воры, синхронно развернувшись на каблуках, направились к моей машине.

Я, конечно, гостям завсегда рад, но только когда они званные. Эту парочку я не звал. Я их, натурально, вообще впервые в жизни видел. А потому вынул первое попавшееся под руку оружие. Это был «Браунинг». Я привел его в боевую готовность и стал ждать, сдвинув кресло назад и опустившись еще ниже. Боковые окна были тонированы, а если одно было и приспущено, то лишь слегка — исключительно для свежести, но не для сквозняка. Свет в салон сквозь них почти не проникал, и я очень надеялся, что, в случае чего, лобовуха тоже не подведет и меня не заметят.

Через несколько секунд шелест шагов оповестил, что визитеры совсем рядом. На всякий случай я попытался принять окраску окружающей мебели, но сомневаюсь, что сильно преуспел в этом. Однако лицо, в тот же момент прижавшееся к лобовухе снаружи, ничего подозрительного не заметило и, уплыв куда-то в сторону, сообщило напарнику:

— Кажись, пустая.

— Да какая разница? — с плохо скрытым оптимизмом возразил напарник. — Пустая или нет — мы ее берем!

В ту же секунду дверь открылась и в проеме показалась согнутая фигура. Очевидно, того самого замаскированного оптимиста.

— Смотри, Пернатый, а она еще и не заперта! — сообщил посетитель и удивленно заткнулся, нащупав глазами «Браунинг».

— Ну, чего встал? — недовольно спросил Пернатый. — Ящик же тяжелый. Да и сматываться надо.

— Ша! — подал голос я. — У меня есть идея получше, только не вздумай сразу бежать, а то заработаешь запасную дыру в заднице — срать неудобно будет.

Взяв Юрка, который торчал в проеме и мешал мне хуже вставной челюсти, за морду лица, я отпихнул его взад и выбрался из отсека для ног, где, к собственному удивлению, умудрился поместиться почти целиком. Слегка размяв подзатекшие члены, я на всякий случай пару раз ненавязчиво продемонстрировал им пистолет. Хуже не будет, разве что потом штаны постирают. А вот уважения прибавится.