Сопротивленец
Шрифт:
Оставшись втроем, я помрачнел и уже куда более тяжелым взглядом смерил мигом Джун, переставшую изображать наивную простушку. Даже ее взгляд изменился. Стал более серьезным и внимательным.
– Ну и к чему был этот цирк? Они же мне теперь весь мозг вынесут.
– Фрис сказал, что будет весело. Нет?
– Ах, Фрис…
– Брат, я же не специально! Только пошутить хотел. Ай, только не по голове! Джун, спаса-а-ай, бью-ю-ют!!!
Но та только смеялась, глядя на нас, устроивших игру в догонялки и хаос в отдельной взятой переговорной на первой палубе. Облик бортовой ИР сменился, став куда более невзрачным. Теперь за
– Воинственно выглядишь, – сказал я Джун, успев наградить Фриса последним пинком перед тем, как тот позорно покинул поле боя, скрывшись за задраенными дверьми рубки. – Это она?
– Да. Агент СИС, о котором я говорила раньше. Я взяла ее имя в память о ней. А теперь сгенерировала внешность на основе остаточных данных в базах данных. Пусть хоть так, но Джун будет жить.
– Она много значила для тебя.
Джун молча кивнула и присела на самый краешек одного из стульев, повесив голову и обхватив себя руками. Я подошел ближе и утешающе положил руку ей на плечо, привычно перетерпев покалывание на нервных окончаниях кожи при взаимодействии с квардионной формой. Оно быстро прошло и взамен принесло ощущение шершавой поверхности униформы СИС. Тактильные возможности кварда распространяются в обе стороны, позволяя изучать мир не только ему, но и наоборот.
Немного помолчали. Я не торопился, позволяя Джун заговорить самой. Когда совладает с эмоциями, со слов Фриса, в первое время после «пробуждения», ощущающимися особенно ярко и глубоко.
Воспользовавшись тишиной, я изучал звездолет в Силе, поражаясь произошедшим в нем изменениям. Тонны неживого металла, пропитанного отголосками некогда живших в его недрах разумных, трепетали и пульсировали жизнью. И сердце ее билось не где-нибудь в одном месте, а по всей энергосети, принизывающей каждый уголок звездолета подобно настоящей нервной системе. Невероятное по красоте зрелище, как в Силе, так и в духовном зрении. Причем если сама нервная система больше ощущалась через ментал, напоминая переплетение люминисцентных корней в пещерах килликов, то квард Джун составлял основное ее воплощение в Силе.
Другая ее часть управляла «Везунчиком», продолжая сливаться с его системами даже после пробуждения. Уже совсем не так стремительно, как во время роста зерна, но для видящего саму суть джедая даже такие мельчайшие такие изменения не скроешь. Под опекой Джун корабль по-настоящему оживал. И, боюсь, отныне все его дальнейшие модификации без помощи Стража Гри невозможны. Современным оборудованием это будет все равно, как резать скальпелем по пациенту без наркоза.
Жаль. У меня были кое-какие планы на модернизацию «Везунчика», но теперь все его обеспечение ляжет на хрупкие женские плечи Джун.
«Или?» – я чуть крепче сжал пальцы, оценивая внушительную мускулатуру плеча девушки под своей ладонью. Не такие уж и хрупкие. Такая, пожалуй, крейсерский турболазер себе вкрутит и не поперхнется. Бой-девка родилась. Хотя, вслух об этом лучше не говорить, вон как напряглась.
– Я в порядке, капитан.
А нет, это
– Джун, не пытайся притворяться. Ты теперь живая, как я и Фрис. Не нужно держать эмоции в себе, от этого никому лучше не станет.
– Тогда я не в порядке.
– Продолжай.
– Почему она умерла? – голос Джун сорвался на крик. Ее квард еще не успела плакать, но мне было достаточно чувствовать ментощупами боль, пронзившую весь звездолет от кормы до штурвала в рубке. – Почему бросила меня?!
Я наклонился и сжал в объятьях трясущуюся от безмолвного плача девушку. А потом передал ее с рук на руки подлетевшему Фрису, взглянувшему на меня, как на врага народа.
– Что с ней?
– Ничего страшного, успокойся, Фрис. Пусть поплачет, ей это нужно. Просто будь рядом и постарайся трындеть поменьше. Спускайтесь к нам, когда будете готовы.
Первый День Рождения всегда встречают криком. И слезами от боли первого вдоха жизни. Фрису в этом плане повезло, у него не было никого, по кому бы пришлось так страдать. Я стал его первым и единственным другом, тогда как Джун через «Везунчика» помнила всех, кого оберегала в себе на протяжении веков космических путешествий и сражений. Каждого капитана, каждого разумного в экипаже с тех самых пор, как готовый звездолет сошел со стапелей планетарных верфей.
И была среди них Джун. Агент СИС, вложившая душу в потрепанный джедайский фрегат, выброшенный Орденом на задворки истории за ненадобностью. И пусть самой Джун на тот момент еще не существовало, корабль помнил заботу той, кто оберегала его больше всех прочих капитанов вместе взятых. Той, чье эхо можно было услышать в Силе, пронизывающей оживший «Везунчик».
Теперь через Джун, даже не владея джедайской техникой Телеметрии, я слышал его. И пусть новорожденная ИР не знала бывшую хозяйку корабля лично, чувства ее от этого менее болезненными не стали.
– Мы позаботимся о ней, – негромко пообещал я, пока шел к лифтам. Не ожидая ответа, но зная, что та, кому адресовано послание в Силе, идущее от сердца, услышит. И, может быть, сможет уснуть быстрее, зная, что ее любимый звездолет, в который она при жизни вложила частичку своей души, находится в надежных руках.
Глава 9. «Безбилетный рейс»
С учетом всех микропрыжков и сделанных крюков через малонаселенные системы, призванные сбить с толку возможных агентов культистов в рядах республиканского флота, путь до Корусанта занял десять часов. Меньше половины суток пути, за которые я вымотался настолько, насколько не смог за неделю перелета таким же способом с Нар-Шаддаа до Альдераана.
Конечно, гипердрайв «Везунчика» вполне позволял преодолеть тот же путь всего за несколько часов на полном выхлопе движков. Но, во-первых, в экипаже не было навигатора достаточной квалификации, чтобы произвести настолько сложные расчеты. Чем ближе к Ядру, тем сложнее навигация. А «Митины» на дороге валяются. Они пашут на благо развивающейся компании грузоперевозок под руководством Съяна. Либо скрываются от джедаев и ситхов, бессовестно пользующих одаренных в своих непрекращающихся войнах.