Соперники
Шрифт:
Макс хлопает длинным ресницами.
— Ты совсем дурная, Томилина — и склоняется к губам.
Прикрываю глаза и больше не сопротивляюсь. Мы целуемся, лапая друг друга, будто не виделись целую вечность. У меня ноги подкашиваются, я в эйфории.
— Ну, и детки — ворчит проходящая мимо нас женщина. — Не смотри, Сонечка — говорит девчонке с огромными белыми бантами, которую ведет за руку.
Мы одновременно отстраняемся друг от друга, переглядываемся и дружно прыскаем. Макс прижимает меня к себе, и я утыкаюсь носом
— Пойдем в парк — предлагает Кетлер и, не дожидаясь ответа, тянет за собой в сторону главных ворот лицея.
В парке сыро и неуютно. Листва уже давно опала, трава пожухла. Но я иду за руку с Максом, и мне кажется, что мы в самом удивительном месте на свете. Берем по стаканчику капучино в мобильной кофейне и один на двоих пончик с малиновой начинкой. Садимся на спинку скамейки, потому что сиденье мокрое после дождя. Макс открывает контейнер с пончиком и передает мне.
У меня на губах застыла самая глупая улыбка. Забираю пончик, и не отрывая от него взгляда, откусываю, довольно мыча.
— Вкусно? — спрашивает, а сам уже тянется к моим губам, целует и отрывается, довольно щурясь. — Вкусно.
Хочется бросить все и затискать его прямо здесь посреди парка, но я держусь.
— Почему ты живешь у этого Корсака? — кошусь на него и отпиваю из стаканчика.
Меня ревность разрывает, никак не пойму, зачем ему жить там, где отирается эта девчонка.
— Я из дома ушел, квартиру отец тоже отжал. И, кстати, больше я у Корсака не живу, студию небольшую снял на окраине города.
— Почему ушел?
Макс смотрит то на стакан, то на меня.
— Отец настаивает, чтобы я поехал учиться в Кельн. Типа, если не соглашусь, лишит наследства. На шантаж пошел.
— А ты? — спрашиваю, а у самой сердце в пятки закатилось. Не знаю, смогу ли справиться с тем, что он может уехать.
— Я не поеду.
Облегченно выдыхаю, и Макс, заметив это, криво ухмыляется.
— Так что я теперь без гроша, без жилплощади и со смутными перспективами. Нужен такой?
— Кетлер, ты самый умный парень из всех, кого я знаю. У тебя все получится и без отцовской поддержки, я уверена.
Тянусь к нему и целую сама. Никуда бы не отпускала.
— Рит, перебирайся ко мне — спрашивает, а сам прикусывает меня за нижнюю губу.
Отрываюсь от Кетлера и хмурюсь.
— Ты серьезно? — хитро выгибаю бровь.
— Абсолютно. Я уже подработку нашел у мужа моей сестры, потом акции кое-какие есть, до которых отцу не добраться, потому что дед завещал. Со мной не пропадешь, Рит, обещаю.
— А как же тетка моя?
Не могу поверить, что он говорит серьезно.
— К тетке в гости будешь приходить, если захочешь.
Захочу, конечно, вряд ли, но вот опека нас стабильно раз в месяц проверяет.
— Я пока не могу — заглядываю на него в надежде, что не обидится. — Весной у
Макс слезает с лавки и тянет меня к себе. Сцепляет руки на моей талии и утыкается в шею, опаляя дыханием.
— Я тебя теперь не отпущу, Томилина, сама подписалась.
Глава 22
London Grammar — Nightcall
Вот чувствовала, что не нужно было идти на эту ночную смену, подменять тетку. В душе такая тревога разрасталась, как будто моя интуиция так и кричала: «Не ходи!».
Хотела рассказать Максу, попросить посидеть со мной, проводить до дома, но постеснялась.
А зря.
Смену я закончила в полночь, сдала кассу, поставила объект на сигнализацию и уже собралась закрывать киоск, как позади замаячили две фигуры. Боковым зрением вижу, что окружают с двух сторон. На вид обычная гопота с района. Походка вялая, пошатывающаяся. Значит пьяные. За добавкой пожаловали. Я таких кучу перевидала. Только вот так никто еще не подкрадывался.
Обычно приходят после десяти, когда продажа алкоголя уже официально запрещена. Тогда начинается торговля из-под полы и только для знающих. Всем попало не отпускаем, потому что легко нарваться на проверку.
Первая мысль забежать обратно и вызвать охрану. Потом вспоминаю, что толстогубый запретил понапрасну их вызывать. Поэтому беру себя в руки и орудую ключами, как ни в чем не бывало. Затем убираю их в поясную сумку и выхожу на тротуар, ведущий к аллее вдоль домов, где хотя бы фонари освещают.
Парни за мной.
Меня уже колотит, потому что они идут следом и тихо переговариваются. Достаю телефон и собираюсь звонить Кетлеру, как эти двое подлетают. Один хватает меня сзади за шею, зафиксировав голову в локте. Другой же сдирает поясную сумку и выхватывает из рук мой телефон.
До огней каких-то несколько шагов, и горячие слезы текут по щекам. Я взвизгиваю, и тот, что позади сует мой же шарф мне в рот, как кляп.
— Не брыкайся — шипит мне на ухо. — И отпустим с миром, а то отхватишь, как взрослая.
Второй, наконец, добирается до ключей от киоска.
— Говори код от сигналки, а то живого места не оставим — тычет мне ими в лицо.
Вот дилемма! Мне и так, и так попадет.
Выбираю все же второй вариант, но не успеваю назвать код, потому что нас освещает фарами проезжающего мимо внедорожника, выворачивающего из-за угла. Он тормозит рядом с нами, и гопники ту же разбегаются, бросив мои вещи прямо в лужу. Обычные ссыкуны!
Из автомобиля выходит парень в одной футболке без куртки. Он подбегает, встревоженно осматривая с головы до ног, первым поднимает мою сумку и протягивает мне. Стою, точно под гипнозом, потому что в откровенном шоке от всего происходящего.