Соперник
Шрифт:
Оливия поняла свою ошибку, и ее счастье куда-то улетучилось.
– Арлен, ты меня неправильно понял…
– Может, ты солгала, чтобы заставить меня прекратить визиты в твою спальню? – спросил он таким холодным тоном, словно разговаривал не с женой, а со служанкой.
Оливия торопливо покачала головой.
– Нет, просто мне было видение… У нас скоро родится дочь!
Оливию снова охватила радость, которой она так хотела поделиться с мужем, отцом ее ребенка! Может, теперь он станет хоть немножко любить ее?!
– Видение! – презрительно фыркнул Арлен, отворачиваясь от жены.
– Нет!
Арлен, крайне удивленный, молча слушал свою жену, и с каждым мгновением глаза его раскрывались все шире и шире. Сначала в них было только удивление, потом испуг и отвращение. Оливия поняла, что совершила ужасную ошибку, что ей не следовало признаваться в своих необычных способностях, но было слишком поздно…
Когда ее беременность подтвердилась, а позднее действительно родилась дочь и тем самым подтвердилась правота ее предсказаний, отвращение Арлена превратилось в ненависть, за которой скрывался страх…
У Оливии начался новый приступ тошноты, она безвольно перегнулась через балюстраду, и ее тотчас вывернуло.
Спустя минуту она облегченно закрыла глаза.
Ее била мелкая дрожь… Дочь унаследовала от нее дар ясновидения, и Оливия больше всего на свете боялась, что в один прекрасный день Арлен, а за ним и весь высший свет узнают об этой возможности Анны, и тогда ей придется познать всеобщее презрение и полное одиночество. Оливия же не хотела, чтобы дочь повторила ее судьбу.
Стоял теплый летний вечер, на небе сияла серебристая луна, окруженная тысячами мерцающих звезд.
Оливия выпрямилась и с опаской огляделась вокруг. К ее радости, никто не обращал на нее внимания. Заметив чашу фонтана, Оливия поспешила к желанной воде. Смочив носовой платок, она тщательно обтерла лицо и шею. Потом сделала несколько глотков, освеживших рот и горло. Теперь она чувствовала себя лучше, но внутреннее напряжение не спадало.
Вечер в честь помолвки Сьюзен и лорда Кэдмона превратился для Оливии в настоящую катастрофу. Она допустила серьезную ошибку, позволив пробить брешь в своей обороне. Итак, ее интерес к де Веру замечен посторонними. Такое поведение совершенно недопустимо, ведь ей следует в первую очередь думать о дочери, маленькой Анне, нуждавшейся в ее заботе и защите. Никакой мужчина не стоил благополучия Анны.
Задумавшись, Оливия довольно долго простояла у фонтана, и кое-кто из гостей стал к ней присматриваться. Возвращаться в дом ей не хотелось, но и стать предметом настойчивых ухаживаний также не представлялось ей желанной перспективой, поэтому она спустилась по каменной лестнице в сад, оставив за спиной и дом, и террасу, и шумных гостей… Нет, не для нее вся эта светская суета!
Оливия дошла до небольшого пруда с зеленой стоячей водой, на поверхности которой плавали роскошные белые лилии. Берега пруда были выложены белым камнем, в лунном свете блестела его поверхность. Боль в висках, от которой Оливия страдала почти весь вечер, стала понемногу утихать. Она присела
Увы, мысль была абсурдной. Вечеринка еще была в разгаре, еще не было праздничного ужина, не говоря уже о раннем завтраке, который полагался в самом конце. Подобные приемы длились, как правило, до самого утра.
Неожиданно рядом мелькнула чья-то тень. Не надо было поднимать голову, чтобы ощутить присутствие Гаррика де Вера. Сердце Оливии сильно забилось.
Де Вер молча замер перед ней. Подняв на него глаза, она медленно встала со своего места.
– Вы не хотите принять участие во всеобщем веселье? – чуть хрипло спросил он.
У нее неожиданно пересохло во рту, поэтому она ответила не сразу:
– Я не любительница подобных шумных сборищ…
– Странно! Я еще ни разу в жизни не встречал женщину, которой не нравилось бы веселиться.
– Я не такая, как все, – чуть поколебавшись, ответила Оливия.
– Это точно! Вы совсем не такая, как другие женщины, – подхватил де Вер, обжигая ее откровенным взглядом. В его голосе не было даже намека на иронию.
– Мне пора в дом, – смутилась она и попыталась уйти, но де Вер тотчас загородил ей дорогу.
– Вы плохо себя чувствуете? – спросил он.
Неужели он видел, как ее тошнило?
– Нет, вовсе нет… Просто я… я очень устала.
– Может, вам холодно? – неожиданно ласково спросил он, и Оливия вздрогнула от интимной теплоты, прозвучавшей в его голосе.
– Нет, милорд, ночь сегодня теплая, – ответила она.
– Жаль, а то бы я согрел вас… своим плащом, – улыбнулся он.
Оливия не ответила на его улыбку. Внутренний голос говорил ей, что она должна как можно скорее вернуться к гостям.
– Почему вы так добры к мисс Лейтон? – вдруг спросил де Вер.
Этот вопрос застал ее врасплох.
– Просто я… я сочувствую ей, – ответила она наконец и тут же поспешно добавила: – Мне пора.
– Значит, вы меня боитесь.
Это был не вопрос, а утверждение.
Оливия замерла на месте, не успев сделать и двух шагов по направлению к дому.
– С какой стати я должна бояться вас, милорд? – едва слышно спросила она.
– Ну как же! – пожал плечами де Вер. – Наслушались про меня всяческих сплетен…
– Я не доверяю сплетням, милорд, – сухо заметила Оливия, ощущая, как сильно бьется сердце.
– Я так и знал. Я много думал о вас с того самого дня, когда мы познакомились в доме Лейтонов…
Он оборвал фразу на полуслове – возникла многозначительная пауза.
Оливия была поражена. Неужели он думал о ней так же, как она о нем?
– Мне действительно нужно идти, но… Я хочу присесть на секунду…
Де Вер радостно улыбнулся, но тут же усилием воли погасил улыбку.
– Здесь есть удобная скамья. – Он кивнул в сторону той самой скамьи, где только что надеялась найти покой Оливия. – И все же вы боитесь меня, Оливия, – продолжил он, – и это не имеет ничего общего со сплетнями о моем прошлом. Мы оба отлично знаем истинную причину вашего страха, не так ли? – мягко улыбнулся он.