Соперницы

Паскаль Фрэнсин

Мало того, что неприязнь между Эми и Инид не завершилась мировой, они обе перенесли эту неприязнь на нее!

Элизабет захотелось снова залезть в постель и, укрывшись одеялом с головой, пролежать так весь день. Ей было совершенно безразлично, что на улице прекрасный солнечный день. Она была убеждена, что сегодня в мире нет ничего, что заставило бы ее встать с постели.

— Ну, — сказала Элис Уэйкфилд, наливая себе вторую чашку кофе, — ты сама расскажешь, почему грустишь, или мне придется использовать телепатию,

чтобы выяснить, в чем дело?

Элизабет попыталась улыбнуться шутке матери, однако мышцы лица не повиновались ее воле.

— Мам, — выдавила она наконец и ее лицо сморщилось, — все обернулось таким кошмаром!

Элис Уэйкфилд внимательно посмотрела на дочь.

— Звучит безнадежно, — отреагировала она, садясь за стол рядом с Элизабет. — Может ли твоя древняя старушка мать чем-нибудь помочь, или ты предпочитаешь все хранить внутри, доведя себя до сумасшествия?

Элизабет сделала глубокий, прерывистый вздох.

— Дело в Эми, — начала она, чувствуя себя ужасно от одной только мысли о том, в каком гадком положении оказалась. — И в Инид. Мам, боюсь, они будут меня ненавидеть всю мою оставшуюся жизнь!

— Ладно, — проговорила мать, отхлебнув глоток кофе. — Давай начнем с самого начала, хорошо? — Бросив на дочь внимательный взгляд, она продолжила: — Хотя я не очень-то уверена, когда же все это началось. Может быть, со дня возвращения Эми?

Элизабет беспомощно покачала головой.

— Я и сама не очень-то уверена. Поначалу все казалось таким простым. Нужно было только познакомить их друг с другом и надеяться на то что они поладят.

— Но они не поладили?

Элизабет покачала головой.

— Думаю, что нет. Но, честно говоря, я даже не заметила этого. По крайней мере, не сразу.

— И когда же наступило прозрение?

— Ну, я ничего не замечала вплоть до вчерашнего вечера. Надо признаться, у меня и прежде было ощущение, что они не слишком-то нравятся друг другу. Но я не думала, что они так друг друга ненавидят.

— Почему ты так полагаешь? — удивленно спросила Элис Уэйкфилд.

Элизабет начала, постепенно вспоминая события последних нескольких недель, вводить мать в курс происшедшего. Она рассказала о несостоявшейся поездке на озеро Тахо, об увлечении Эми Кристофером, о вечеринке у Лилы.

— И все это нарастало, словно снежный ком, — заключила она, вздохнув, — прежде всего между Эми и Инид. Если Эми шла со мной, то Инид отказывалась к нам присоединиться.

— Дорогая, — прервала ее Элис Уэйкфилд, — судя по тому, что ты мне рассказала, Эми достаточно часто заставляла тебя менять планы. Сколько раз она обещала и не приходила обедать с тобой?

— Дважды.

— А как часто она подводила тебя по другим поводам?

— Ну, например, в прошлую пятницу мы собирались пойти в кино, однако она объявилась только около десяти часов вечера, — снова вздохнула

Элизабет. — Дело в том, что она всегда находит оправдания и так искренно переживает, что я не могу даже рассердиться на нее.

Элис Уэйкфилд задумалась.

— Элизабет, — неторопливо начала она, — судя по тому, как ты ее описываешь, эта молодая леди очень умело играет на твоих дружеских чувствах. Не кажется ли тебе, что Инид пытается держаться от нее подальше, боясь причинить тебе боль?

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что Инид, похоже, гораздо раньше раскусила Эми, чем это сделала ты. В конечном счете, она не была обременена тем эмоциональным багажом, который тяготеет над тобой. У нее нет тех прекрасных воспоминаний об Эми, которыми полна ты, и она не ощущает той ответственности, которую ты возложила на себя, желая, чтобы все пошло по-старому.

— Одним словом, ты хочешь сказать, что я не обращала внимания на недостатки Эми в память о нашей прошлой дружбе?

— Полагаю, что ты по вполне понятным причинам хотела дать ей шанс, — проговорила Элис Уэйкфилд, нежно погладив Элизабет по голове. — У тебя добрая душа, и тебе не хочется верить в то, что твоя старая подруга так сильно изменилась. Особенно если учесть, что Эми, — заключила она с улыбкой, — так ловко умеет убеждать людей не обижаться на нее.

— Ну а что насчет Инид?

— Трудно сказать, — покачала головой миссис Уэйкфилд. — Похоже, Эми обращалась с ней совсем по-разному — в зависимости от того, была ли ты рядом.

— Я думала об этом, но считала, что Инид обязательно расскажет мне, если Эми вдруг нагрубит ей или сделает что-нибудь некрасивое по отношению к ней. Если только…

— Если только ей не хотелось пощадить тебя, — мягко дополнила Элис Уэйкфилд. — Если только она не боялась поставить тебя в затруднительное положение, рассказав о том, что думает по этому поводу.

Неожиданно Элизабет почувствовала, что краска стыда заливает ее лицо. Инид оказалась столь преданной ей, она старалась не показать, что на самом деле думает об Эми. И вместо того, чтобы быть благодарной за это, Элизабет сама ухудшила положение. А в предыдущий вечер…

Элизабет резко вскочила.

— Мамочка, огромное тебе спасибо! — воскликнула она. Неожиданно ее осенило, что надо делать.

— Так куда же ты направляешься? — улыбаясь, спросила мать, видя, что настроение дочери резко изменилось.

— К Инид! — воскликнула Элизабет. — Нам с ней о многом нужно поговорить.

— Будь осторожна за рулем, — предупредила ее миссис Уэйкфилд.

— Не беспокойся! — отозвалась Элизабет. У нее на сердце было невероятно легко, когда она бежала по направлению к машине. Впервые за последние дни, а то и недели она точно знала, что надо делать. Оставалось только надеяться, что она не слишком опоздала.