Соня
Шрифт:
Луч фонарика скользит по прихожей, заглядывает в комнату, в коридор, во вторую комнату. ИВАН осматривает квартиру. Наконец луч пробегает по дверцам антресолей, движется дальше, затем возвращается и освещает дверцы.
ИВАН стоящий в углу берет стул, ставит его в начале коридора, забирается на стул, открывает дверцы антресолей. ИВАН направляет внутрь антресолей луч фонарика, протягивает вслед за лучом руку и трясет, лежащего там СОНЮ, еще не до конца понимая, что это человек. Внезапно СОНЯ просыпается и, увидев незнакомца,
.
СОНЯ: Ты кто такой? Ты вор?
ИВАН: Какой же я вам вор, я - дворник. Это надо же, так напугать!
СОНЯ: Ты не из милиции?
ИВАН: Дворник я, дворник. Я снег убираю большой такой лопатой. Это зимой было, а сейчас я мусор подметаю, веником вожу туда-сюда. Дворник я.
СОНЯ: А мама?
ИВАН: Странно, что вы интересуетесь. Моя мама в деревне живет. Она там работает. Свое хозяйство. Пять кроликов, одна корова, картошки сорок соток...
СОНЯ: Где моя мама?
ИВАН: Постойте, вы сын той женщины, которая здесь жила?
СОНЯ: Что значит, жила?
ИВАН: И вы ничего не знаете?
СОНЯ: Нет.
ИВАН: Тогда я вам сочувствую, очень сочувствую.
СОНЯ: Что с моей мамой?
ИВАН: Вы только сильно не расстраивайтесь, пропала она.
СОНЯ: Что ты говоришь, я не понимаю.
ИВАН: Пошла в магазин и пропала. Соседка сумку ее нашла возле лифта, дверь вашей квартиры была не заперта, все на месте, а мамы вашей нет. Вы не отчаивайтесь. Может, она к родственникам поехала.
СОНЯ: Она не могла меня бросить.
ИВАН: Да это я просто так сказал, чтобы вас утешить. На самом деле она наверняка навсегда пропала. И не она первая. Этот же дом проклятым теперь называют. Сперва учитель с детьми из первого подьезда, потом парень прямо над вами, затем мама ваша. Почти все кто жили разьехались от страха. Самые отважные остались. Сколько здесь милиции перебывало, ужас какой-то
СОНЯ: Это когда случилось?
ИВАН: С вашей матушкой? Сейчас точно скажу. У меня на числа память хорошая. Зимой. Восьмого февраля. Ровно три месяца назад.
СОНЯ: То есть сегодня...
ИВАН: Восьмое мая.
СОНЯ: Я что же, три месяца проспал?
ИВАН: Это меня не касается. Всего хорошего. До свидания.
ИВАН хочет уйти.
СОНЯ: Погоди. Ты зачем приходил?
ИВАН: Ах, да, вы извините, что я к вам без приглашения заявился. Матушка ваша исчезла, да и вы, мне сказали, где-то скрываетесь. Так что я думал, что квартира пустует. Все дворники разбежались, не хотят с этим домом связываться. Я по случаю и нанялся, двор, подьезды убирать. За жилплощадь. Квартир-то много освободилось. Мне в Жэке сказали, неофициально конечно, выбирай, говорят, любую. Я ходил, смотрел. Ваша мне понравилась. Думал, половину вещей в той комнате запру, половину на антресоли, а сам здесь
ИВАН открывает входную дверь.
ИВАН: ...я пойду. До свидания.
СОНЯ: Подожди. Принеси мне горшок, он где-то там, в ванной.
ИВАН: Простите, а вы что, сами не можете?
СОНЯ: Не могу, я ходить не умею.
ИВАН: Вы болеете?
СОНЯ: Не знаю.
ИВАН: Я вам врача тогда вызову.
СОНЯ: У нас телефона нет.
ИВАН: Тогда я вниз сейчас спущусь, там участковый дежурит, он вызовет.
СОНЯ: Нет! Не говори ему обо мне! Он за мной охотится!
ИВАН: В таком случае, извините, я больше ничего не могу для вас сделать.
СОНЯ: Слушай, мужик, помоги мне, а?
ИВАН: Нет. Простите. У вас свои дела, у меня свои.
ИВАН быстро идет в коридор , и через секунду возвращается с ночным горшком в руке. Отдает его СОНЕ.
ИВАН: Вот. В остальном, я вам не помощник.
СОНЯ: Да я даже слезть отсюда не смогу!
ИВАН: В этом доме каждый за себя. Извините.
ИВАН выходит из квартиры и закрывает за собой дверь. СОНЯ надевает себе на голову горшок и утыкается лицом в руки. Плечи его вздрагивают, кажется, он плачет.
СОНЯ: Мамочка, мама, что же мне делать, мамочка моя...
. СОНЯ несколько раз повторяет эту фразу, а затем затихает, слышно только, как он всхлипывает. Входная дверь открывается и в квартиру протискивается ИВАН. Под мышками он несет по скрученному полосатому матрасу.
ИВАН: Как вас зовут?
СОНЯ:(от неожиданности) В смысле?
ИВАН: Ваше имя?
СОНЯ: Семен.
ИВАН: Вот что, Семен, меня зовут Иван. я вам готов подсобить отсюда спуститься и сам схожу в поликлинику за врачом. Это все, чем я вам могу помочь.
СОНЯ: Да я не подумав сказал, мне отсюда с пускаться-то нельзя, меня участковый поймает и в армию сдаст.
ИВАН: Вы что же, там собираетесь всю жизнь сидеть?
СОНЯ: Ничего я не собираюсь. Я есть хочу и спать.
ИВАН: Ладно. Вы спуститесь вниз и мы здесь все решим.
ИВАН раскатывает матрасы на полу, под антресолями, а затем складывает их пополам.
СОНЯ: Я не могу отсюда прыгать. Я боюсь.
ИВАН: Как же вы сюда забирались?
СОНЯ: Бывший мамин ученик приходил, спортсмен-пятиборец. Он меня за секунду наверх забросил.
ИВАН: В этом нет ничего страшного. Вы подтянитесь на руках, а я вас здесь подстрахую. Все, поехали.
СОНЯ: Подождите. Я три месяца терпел.
СОНЯ, сняв с головы горшок, исчезает в темном квадрате антресолей. Пауза.
ИВАН: Простите за нескромный вопрос. Вы что, парализованный?
СОНЯ:(из глубины антресолей) Нет.
ИВАН: Или, еще раз извините, у вас вместо ног протезы?
СОНЯ резко высовывается с горшком в руках.
СОНЯ: Да ты что?! У меня все ноги на месте. Возьми.